Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Суслов, на мой взгляд, был неважным директором Эрмитажа, безразличным, безынициативным — просто плыл по течению. В результате директором стал Пиотровский-младший. Причем директором блестящим, энергичным, образованным, знающим в совершенстве многие европейские и пять восточных языков. Пожалуй, он стал намного лучшим директором, чем его отец, а может быть, и время изменилось, и инициатива поддерживалась, а не пресекалась.
Но мне кажется, что его личные качества — контактность, организаторские способности, умение с блеском вести переговоры на самом высоком уровне, воспитанность и демократичность — сделали его одним из лучших директоров музеев мира.
Он не выгнал Суслова, сделав его консультантом без всяких обязанностей, и, несмотря на то что тот сидел в закутке и ничего не делал, выплачивал ему приличную зарплату и так держал его до самой смерти.
Даже эти чисто человеческие качества Михаила Борисовича вызывают у меня глубокое уважение к нему.
Недавно он похоронил мать, которую положили рядом с Борисом Борисовичем, перед этим умер Суслов, которого положили рядом с его сыном. Вот о таких грустных вещах приходится писать. Просто все это и есть жизнь, которая проходит, оставляя на душе царапины.
А у меня в мастерской в память о них остались три портрета — Витоля, Б. Пиотровского и Суслова.
А теперь я опять возвращаюсь в Комарово.
Как я уже говорил, к нам на дачу, которую мы снимали, по вечерам набивался полный дом народа.
У меня есть единственный принцип, который я никогда не нарушаю: я не пью за рулем. И только однажды я нарушил его.
Было так называемое закрытие дачного сезона. Гостей полно.
Ночью, взяв под руки, меня подвели к машине и посадили за руль моего «Москвича-401». Пришлось развозить гостей.
Ничего не соображая, я развез всех по домам, каким-то образом вернулся домой, вылез из машины и упал. Меня за руки и ноги заволокли домой, положили в кровать.
А утром, протрезвев, я подумал, что этой ночью мог лишить человечество лучших представителей литературного и театрального мира. Слава богу, все обошлось. Я брожу по Комаровскому кладбищу, будто заглядываю в записную книжку с именами моих друзей.
Только они лежат не по алфавиту и у всех них теперь один и тот же адрес.
Вот Иосиф Хейфец, с которым мы часто встречались и дружили, рядом его жена — Ирина Светозарова.
Вот Юра Макогоненко. Рядом лежит Ляля.
Вот мои старые близкие друзья — Абрам Каганович, Натан Альтман, Володя Васильковский.
Вот жена Гранина — Римма.
Вот мой друг, архитектор Сергей Сперанский — сколько было вместе выпито! И так — на каждой дорожке: Женя Николаев, Дмитрий Сергеевич Лихачев и дальше — сплошные близкие мне фамилии друзей и знакомых. Некоторые памятники я делал им сам.
Грустно, что так мало осталось друзей живых и так много лежат здесь, на Комаровском кладбище.
Пока я писал эту книгу, не стало многих. Не стало Володи Ветрогонского, Володи Васильковского, Гюнтера Кремерса, Володи Анимова, моего самого близкого друга — Виктора Цигаля, Семена Ботвинника, Николая Пучкова.
На этой ностальгической ноте я завершаю свои нестройные заметки, не претендуя на глобальные выводы.
Грустно, что жизнь — интересная, яркая, веселая, наполненная встречами, спорами и просто дружбой — прошла.
Сейчас уже совсем другая жизнь и другие люди, среди которых друзей почти не осталось.
Портрет Б. Б. Пиотровского
Наша дача
Когда я получил гонорар за памятник Ленину для Дрездена, мы с Викой решили купить дачу. Гонорар был не ахти какой, поэтому рассчитывать на приличный дом, да еще в каком-то престижном месте вроде Комарово или Репино, мы не могли. И поэтому начали искать что-нибудь подходящее где-нибудь подальше.
Это теперь можно залезть в Интернет, пощелкать клавишами, и через несколько минут ты ознакомишься с десятками, а то и с сотнями различных предложений, из которых можешь выбрать самое подходящее.
А в те годы подобные поиски были ограничены рассказами знакомых, соседей, сослуживцев, у которых уже были дачи, и они могли случайно знать, где и что продается.
Нам повезло — наши друзья, которые уже несколько лет искали дачу, знали, что примерно в восьмидесяти километрах от города продается дом.
Машины у них не было, поэтому это было для них слишком далеко. О поселке Колосково, который они нам назвали, мы никогда не слышали, какой дом продается, они нам не сказали, и поэтому без всякой надежды на успех мы поехали на разведку.