Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Гора кирпичей перед нашим домом все увеличивалась и увеличивалась, и неожиданно в соседней деревне появился печник — очень славный молодой парень Миша Григорьев. Он жил с женой и сыном в маленьком домике, где-то работал, но вынужден был подрабатывать, чтобы прокормить семью. Он никогда не видел каминов, естественно, никогда их не складывал, но был очень толковым и сообразительным. Я долго объяснял ему на пальцах, как выглядит камин, затем вспомнил, что меня в Академии художеств учили рисовать, и на старой газете нарисовал что-то похожее на камин.
— Так тебе нужна топка с дыркой, — обрадовался он. — Так бы и сказал. Топку я тебе враз сложу.
У него был мотоцикл, он приезжал к нам по вечерам и довольно быстро сложил «топку», которая очень дымила, поскольку ни он, ни я не знали каких-то деталей, которые отличают топку от настоящего камина. Топка дымила не меньше, чем старая плита, и тоже вовсе не давала тепла.
Так мы прожили всю осень в неуютном холодном доме, в котором к тому же из-за отсутствия черного пола ужасно дуло.
Но зато я привез из города две бронзовые львиные морды с кольцами в зубах и прикрепил их с обеих сторон камина. Получилось хотя бы красиво.
Потом наступила зима, и все работы по дому были прекращены.
Забегая вперед, скажу, что, к сожалению, такой славный парень — Миша Григорьев — через несколько лет спился и погиб. А когда он работал у нас, он не то что не пил и не курил, но даже не ругался матом. Такая же судьба в те годы постигла многих, кто работал у нас. Спился лесник, у которого я покупал дрова, электрик, который проводил в доме электричество, и другие хорошие работяги, о которых я расскажу позже.
Мы с нетерпением ожидали прихода весны, и как только стаял снег, помчались на дачу. Настало время, когда можно было вместо трех туалетов поставить один, но подальше от дома.
Глухой Павел был известной фигурой в нашем поселке. Маленький мужичонка, с невыразительной внешностью, вечно в замызганной робе и в больших кирзовых сапогах, вечно полупьяный, он плохо выговаривал слова, но очень гордился тем, что когда-то окончил университет марксизма-ленинизма. В доказательство, поскольку ему никто не верил, он показывал какие-то потрепанные корочки, которые всегда носил с собой.
В те годы почти во всех городах Советского Союза существовали такие университеты. Насколько я помню, учили в них без отрыва от производства два года. Чему учили — не знаю. Каждое солидное учреждение должно было направить туда одного-двух человек для получения, видимо, каких-то глубоких политических знаний. Те, кого хотели отправить на учебу, всеми силами отбивались от такой чести.
Судя по глухому Павлу, университет не сделал его политически грамотнее и образованнее. Тем не менее Павел был единственным работником в поселке, которого всегда можно было позвать, когда необходимо было спилить дерево, построить сарай или почистить сортир. Брал он за свою работу очень мало и тут же пропивал заработанные деньги. Я подрядил его, чтобы кардинально решить проблему с тремя туалетами. Он быстро и ловко разобрал их на доски, которые он перепилил и сложил в поленницу. Выполнив всю работу за один день, он произнес такую пророческую фразу:
— Ну, скульт (так он произносил слово «скульптор»), теперь тебе дров до конца коммунизма хватит.
Кто бы мог тогда подумать, а это был только 1976 год, что эти его слова окажутся пророческими! Может быть, действительно его чему-то научили в университете марксизма-ленинизма?
Иногда глухому Павлу помогал его сын Юрка. Высокий, тощий, с выщербленными зубами, лет двадцати — был самой настоящей шпаной. Его регулярно сажали то за хулиганство, то за воровство. Для того чтобы где-то раздобыть деньги на выпивку, он соглашался помочь отцу. Жил он один в маленькой грязной комнате. Вика его почему-то жалела и отдавала ему в хозяйство то постельное белье, то какую-то посуду, то старую одежду. Он все с удовольствием забирал, но воровал и у нас. Однажды у нас украли из сарая весь инструмент. Когда я начал перечислять Юрке, какой именно инструмент у нас пропал, и дошел до электрической пилы, он вдруг задумался и неожиданно сказал:
— Нет, пилу я не брал.
Действительно, я нашел ее через некоторое время в другом месте. Остальное было, видимо, делом его рук.
Как-то я наблюдал, как пьяный Павел, получив от меня деньги за какую-то работу, спал на земле за сараем, а Юрка, нагнувшись, обшаривал его карманы.