Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Рано утром мы были разбужены страшной канонадой. Начальнику дивизии и состоящим при нем ординарцам подали коней, и мы поскакали на пушечные выстрелы, которые гремели в том месте, где накануне происходила переправа. Нам представилась следующая картина: стоявшая в одну линию на командующей возвышенности батарея князя Мещерского[430] осыпала гранатами турецкий броненосец и пароход, которые смело направлялись к месту нашей переправы. Гранаты падали вокруг намеченной цели, но не попадали в нее, поэтому начальник дивизии приказал прекратить огонь. Когда же неприятельские суда стали подходить к острову, намереваясь обогнуть его, чтобы подойти к месту переправы, до которого оставалось не более 11/2 версты, из-за противоположной стороны острова вдруг появились наши дежурные миноноски. Издали они казались тремя дикими утками, так они были малы в сравнении с турецким броненосцем. Их появление произвело неожиданный чрезвычайный эффект: мгновенно оба неприятельские судна, повернувшись к ним бортами, дали по залпу и стремительно стали уходить обратно вниз по течению, к Рущуку. На возвратном пути к Систову я получил приказание немедленно явиться в Зимницу к главнокомандующему. Отдав лошадь казаку, я переправился на другой берег. У палатки главнокомандующего полковник Скалон[431] предупредил меня, что его высочество генерала Скобелева, полковника Левицкого[432] и меня примет в 2 часа дня. В назначенный час мы явились. Великий князь, вручив каждому из нас по конверту, приказал нам немедленно отправиться в Систово к генералу Радецкому, где и состоять в его распоряжении.