Сказки и легенды пушкинских мест
- Автор: неизвестен Автор
- Год: 1950
- Язык: русский
- Жанр: Народные сказки
Электронная книга - «Сказки и легенды пушкинских мест». Краткое содержание книги:
Конечно, сказочное предание Пушкинского района в период моих наблюдений уже относительно иссякло и ослабело. Во времена Пушкина оно было, несомненно, много богаче.
В окрестностях с. Михайловского сохранилось еще живое предание о старых хороших сказочниках и длинных интересных сказках. Так, в деревне Зимарях была женщина-сказочница, которая, как Шехеразада, рассказывала своим детям одну длинную сказку несколько дней.
Из сказок, записанных Пушкиным, одна моя рассказчица, А. Ф. Дворецкова, слыхала когда-то об Иване-царевиче и Марье-царевне, о Кащее, о слепом царе и неверной жене. Во время моей работы с нею она эти сказки забыла и рассказать не могла.
П. Г. Кузнецова, другая моя сказочница, из сказок, написанных Пушкиным, не слыхивала сказки О попе и Балде. В ее доме и вообще в данной местности никто не знает и слова „полба“, которое встречается в этой сказке. Точно также в этом семействе не слыхивали сказки О золотом петушке (написана А. С. Пушкиным в Болдине) и не понимают находящегося в ней слова „инда“ („Инда плакал царь Дадон“). Сказки О рыбаке и рыбке старые и лучшие здешние сказочники не знают совсем. Кузнецовой и Волкову эта сказка не известна. Брюсов сначала сказал, что он знал эту сказку да немного забыл: попросит грамотную дочь напомнить. Я сказал, что мне не нужно сказки, которая есть в книге. Он меня совершенно не понял и заявил, что он „расскажет не по книге“. На другой день он мне рассказал сказку по Пушкину, и я записал ее.
Моя поездка в Болдино в 1928 г. дала 18 не менее интересных сказок. После того я записал несколько любопытных сказочных текстов из недалекого от Пушкинских мест Бежаницкого района (б. Новоржевского у.), где оказались сказки и на пушкинские сюжеты. Весь этот материал является наиболее подходящей базой для сравнительного изучения сказок Пушкина со стороны языка, стиля и композиции, а также в значительной части уясняет и сказочные записи нашего поэта. Пушкинский сказочный репертуар должен, конечно, изучаться на основе псковского и лукояновского фольклора, который пока в печати представлен крайне бедно.
Собранные мною псковские и болдинские сказки, всего 102 номера, от 20 сказочников, по большей части хороших хранителей и мастеров сказочного рассказа, не могут не интересовать сказковедов нашего времени. Ближайшая цель — найти некоторые материалы для уяснения цикла пушкинских сказок и записанных им народных сказок — тоже оказалась в некоторой степени достигнутой. Мною записаны варианты к следующим сказкам Пушкина: Жених (№№ 6, 9, 65), сказка О царе Салтане (№№ 18, 64), сказка О рыбаке и рыбке (№№ 21, 28), сказка О попе и работнике его Балде (№№ 27, 36), сказка О мертвой царевне (№ 30). Замечательно, что сказки, неизвестные в старой русской традиции, передаются нашими сказочниками по Пушкину (сказка О рыбаке и рыбке) или остаются для них неизвестными (сказка О золотом петушке).
Затем предлагаемые нами тексты дают возможность для объяснения сказочных записей Пушкина о царе Берендее (№№ 56, 63), о Кащее (№ 35), о Соломоне (№ 52), о похищении детей нечистой силой (№№ 3, 10, 66, 69). Последний из рассказов этого рода записан Пушкиным так сжато и отрывочно, что его совершенно невозможно понять без знакомства с подлинной народной легендой на этот сюжет.
Внимательное изучение записанных нами текстов обнаруживает в них такие детали, которых нет в известных нам сказках того же содержания, но которые есть только в пушкинских и наших. Так, в болдинской сказке Про орла (№ 57) царевич слушает: нет ли погони — и ничего не слышит; после него Василиса Премудрая припадает ухом к земле — и тотчас же слышит приближение преследователя; только в этой сказке является обращение одного из спасающихся от преследования вороном, только в ней введена пчела, которая вьется при опознавании невесты героем сказки. Вместе с многими подробностями все построение данных сказок, их хорошо сохранившейся специальный сказочный стиль, свежий народный язык удостоверяют значительную архаичность и ценность болдинских сказочных текстов.
Предлагаемые здесь тексты, по возможности, сохраняют резко выступающие черты местного говора. Хотя наши тексты не дают точной и последовательной фонетики говоров, однако местный колорит речи, ее грамматические формы, синтаксис, лексика — все передается в них с достаточной точностью.
Все записанные мною сказки выслушивались обыкновенно два раза: первый раз для предварительного ознакомления, второй — для записи. Так как бывали случаи, когда сказочник не мог или не хотел говорить сказку второй раз для дословной записи, то приходилось записывать ее в виде пересказа тотчас же после того, как она была выслушана. Это всякий раз отмечается при соответствующих текстах.