Our golden years (СИ)

— Ты прав, — оспаривать не было смысла. Сириус с Рождества перевёл два своих баловства в разряд способов заглушать чувства. Начиная с той вечеринки, когда Римус признался, а Блэк уснул на ковре. И после разговора [одно название] с Регулусом тоже нехило перебрал. — ...просто, наверное, в этом и дело. Сириус бесится, когда указываешь ему, что делать.

— Пускай бесится. Раз дружба выстояла, отношения тоже выстоят, — жизнеутверждающе заключил Сохатый и, облокотившись, приподнялся на отсутствие реакции Римуса. А у него, похоже, заело механизм речевого аппарата. — Вы же в «отношениях»?

Второй вопрос за день, к которому его жизнь не готовила.

— Эм, ну… мы пока не надевали ярлыки, но… у нас типа было свидание и, — Римус посмотрел на явно по своей природе не анализирующего, чем они с Сириусом занимаются наедине, друга, — знаешь, если я продолжу перечислять, тебе станет неловко, — хоть до последних баз они пока и не дошли. Лучше перевести тему. — Как патрулирование?

Джеймс обреченно рухнул обратно на подушку.

— Кажись, я лишился всех звёздочек… засада какая-то, — провыл тот в ладони. — Я готов ради неё на всё. Всё! Но Лили просит сочувствия к дьяволу. Знаю, они дружили раньше, у неё всё ещё проскальзывает это «Сев», а как она защитила его на Зельеварении, да и сегодня… это делает её ещё более замечательной. Но для меня Нюниус поганая ядовитая змеюка. Он с самого первого дня смотрел на нас как на грязь. С чего я-то должен ему сочувствовать? Он не сделал ничего хорошего. Он и Лили унижал при своих дружках! — Задышал тот как бык на корриде, очевидно, вспоминая все гнусные инциденты, после которых Нюниус, как правило, оказывался на лопатках.

Было время, когда Римус оттаскивал Поттера и Блэка от Снейпа, а не наоборот.

— Думаю, Лили понимает, — вдумчиво начал он. В отличие от близорукого Джеймса, Лили видела его недостатки, наблюдала за ними в первом ряду пять курсов. — Ты не можешь себя переделать, просто… она тоже не может. Если человек оставил след, как бы много плохого он ни сделал, ты веришь, что и в нём что-то сохранилось, — он говорил не о себе, но слева под рёбрами что-то сдвинулось. — Мне кажется, Лили не хочет тебя переделывать, Сохатый, она хочет, чтобы ты был на её стороне.

— Возвращение мудрого Лунатика? — Пихнул его в локоть Джеймс. — Надо «отпраздновать», — и теперь настала его очередь пихать Поттера. — Видел, как она расстроилась на День Святого Валентина?

— Ещё бы, — и не только видел, ему чуть рубашку не порвали, — уверен, ты заработаешь новые звёздочки. Тем более, ты ведь готовишь сюрприз, — с помощью Нейта…

— О, да, — наконец-то голос Джеймса наполнился привычной воинственностью, — это будет критический урон по её обороне! Правда, дело движется медленнее, чем я думал… и я так устал, что задремал в Ванной старост. Она такая крутецкая, кстати, я бы вообще не вылезал из воды.

— Ты, что, раньше там не был? — Поттер издал отрицательное «а-а». — Ты же капитан команды, у тебя всегда был к ней доступ.

— А кто бы мне об этом сказал?! Она не называется «Ванная старост и капитанов сборных по квиддичу»! — И Римус чуть с кровати со смеху не покатился.

— Ну ты и олень, — хватаясь за живот.

— Да знаю, — признал очевидное Сохатый. — Но теперь! Теперь меня оттуда никто не выгонит. — Последовал мечтательный вздох. — А ещё эта русалка на окне… охх, можно вечно залипать на то, как она строит глазки и перебирает свои рыжие волосы, прям как у Лили…

Римус покачал головой на этого влюблённого оленя, как вдруг умиление закоротило, и он резко поднялся в сидячее положение.

— Что ты сейчас сказал?

— Рыжие волосы, как у Лили, — потупил на него Поттер.

— Нет, до этого!

— Строит глазки, — Римус покрутил рукой, мол, до этого, — можно вечно залипать на русалку.

Вот оно! Мерлин… это же так очевидно.

— Это не русалка, Сохатый, — враз сложился весь пазл. — Это сирена.

— Блин, Лунатик, мы ж не на экзамене, — фыркнул Поттер, и видимо над Римусом слишком ярко засветилась лампочка «эврика!», так что тот смог рассмотреть его восторженное лицо. — Что за выражение?

— Ответ, — отмер Римус и затряс друга за плечи. — Это ответ! На тест. Сохатый, я тебя сейчас расцелую.

— Не-не, за этим не ко мне, — отпрыгнул Джеймс, оставив только голову внутри балдахина. — Вон там тело валяется, оно точно не против, — расползлись его губы в нахальной ухмылке. — Спокойной ночи, Лунатик.

И Римус одновременно с облегчением и заведенным, как волчок, сердцем упал на подушку.

Это же объясняет абсолютно всё!

Еле-еле уснув к середине ночи и проспав часов пять, Римус резко открыл глаза, словно не спал ни секунды, и, отбросив одеяло, побежал собираться. Сириус теперь дрых в невообразимой позе, сулящей ему перекос всего скелета — всё ещё наполовину свисая с кровати. Нацепив на себя магловскую одежду, он достал карту и открыл схему замка на кабинете ЗОТИ. Как и предполагалось, тот не спал.

…отчет будет на вашем столе с рассветом, Альбус

Они могут долго обходиться без сна.

Римус прихватил с собой вечно сдающую его с потрохами карту и вылетел из спальни. Он не мог ждать, а в голове не было даже намёток предстоящего диалога. Но он чувствовал, что если не поговорит с профессором, то в ближайшее время ему самому придётся обходиться без полноценного сна. И к тому же он чувствовал, что тот сам хотел, чтобы Римус пришёл к нему с разгадкой. Не зря же Элерс нагнал на себя весь этот флёр загадочности вкупе с подозрениями.