Our golden years (СИ)

Любопытно ли ему, что у Сириуса на душе? Бесспорно. Но Римус лучше бы заглянул в неё, когда тот сам бы ему открылся. И он с радостью поступился б своим любопытством, вот только деваться уже было некуда.

— …я не играл с ней, Мэри. Никогда.

— Да знаю я, — обхватила она свои колени.

— Сначала было сложно, конечно… но она понимала, принимала меня и стала самой дорогой мне девушкой. Я правда думал, что мы дойдем до этой чуши, что люди называют «долго и счастливо». Помнишь?

— Помню… — Мэри улыбнулась так, словно вот-вот начнет плакать, — такой бред.

Это что-то только их. Личное.

У Римуса ещё сильнее сдавило в груди, и он отвернулся, ревностно подгоняя, как назло, задерживающиеся перед витриной с его болевыми точками слова.

— Бред, но на какое-то время я поверил и захотел его. А затем… выяснилось, что я не замечал другого очень важного для меня человека. Он всегда был рядом, но я не видел, не хотел видеть… И когда я разглядел его, с нового ракурса, как бы я ни старался думать только о Марлс, уже не получалось.

— После Рождества, — уронила голос Мэри, Сириус легонько стукнулся затылком, и Римус всё-таки повернулся, чтобы рассмотреть её выражение. Понимающее.

— Я обещал ей стараться лучше, обещал остаться с ней, а ей это было уже не нужно. Она должна быть единственной для кого-то. Мне жаль, что я перестал подходить для этой роли… — подруга шмыгнула, зачем-то притворившись, будто у неё просто зачесался нос. — И они оба знают меня, Мэри, — твёрже и громче произнёс тот, — ты лишь впустую тратишь силы, «открывая» им глаза. Но ты права, я не изменился. Мне плевать на чувства людей. Посторонних людей. А вы все… вы для меня всё… ну, кроме Хвоста, он на полставки.

— Дурак, — шлёпнула она тыльной стороной ладони по двери. Дурак. Самое милое, что Римус слышал от Мэри.

— Да, это я.

— ... и что, ты теперь би? — С долей скепсиса.

— Пфф, нет! — На несколько октав подскочил голос Блэка. — Наверное. Я сам пока не понял. Просто… это Лунатик.

— Если ты обидишь и его, я тебя точно кастрирую.

— Договорились, — без промедлений согласился тот на совершенно неубедительную угрозу. В затянувшемся молчании Римус не разрешал себе даже сглотнуть. Мэри легла щекой на предплечья, теперь в аналогичной ему позе, и порозовевшие глаза отсутствующе нацелились точно на него. — Что будешь делать, когда Вуд закончит школу? Вам осталось три с половиной месяца.

Её веки тут же сжались, но ответ прозвучал настолько ровно, что, не видя, ни за что не догадаешься, насколько сильно дрожали её черные кукольные ресницы.

— Подстригусь. До плеч.

— Тебе пойдет.

Два слова, содержащих в себе намного больше.

Сириусу не нужно было на неё смотреть, чтобы понимать. Они были очень близки.

И две прыснувшие в унисон усмешки, не имеющие ничего общего с весельем, разогнали неозвученные, повисшие в воздухе подтексты. Мэри вытерла уголки глаз и одним движением поднялась с пола, взявшись за ручку.

— Выходи уже, прохвост блудливый!

— Да ни в жизнь! Ты с потёкшей тушью на гота похожа, меня потом кошмары замучают.

— Скотина.

— Кровопийца.

— Блэк?.. — тот промычал. — Не ненавижу тебя.

— Взаимно, Макдональд.

И Мэри, довольно хмыкнув, откинула волосы назад и, виляя бёдрами, покинула комнату. Сделав остановку, чтобы заботливо убрать с ковра мантию Блэка. Да уж… у этих двоих своя атмосфера. Пары секунд в затаившейся тишине хватило Римусу лишь на то, чтобы перевести дыхание, как дверь слева от его кровати приглушенно скрипнула, и он вновь замер. Одновременно с Сириусом, сделавшим шаг и в замешательстве нахмурившимся. Могучие волшебники, древние боги и святые — все, кого Римус вспомнил, пока тот поднимал с пола брошенный учебник — устав от его бесконечных просьб, сделали вид, что чрезвычайно заняты своими очень важными всевышними делами.

Однако, похоже, мантия-невидимка прятала его не только от чужих глаз, но и от вездесущего закона подлости. Потому что Сириус оттряхнул улику, вполголоса изрёк «вечно всё разбрасывает» [эй, я, вообще-то, всё слышу!] и аккуратно положил её на тумбочку.

Физически в комнате находилось два человека, но, по всем ощущениям, Римус был в ней один. Сириус словно улетучился куда-то. Возвращался в прошлое? Заглядывал в будущее? Как всегда по выточенному из мрамора лицу ничего нельзя было прочесть. Кроме того, что Сириуса с ним не было.

Римусу оставалось только подпереть подбородок коленями и наблюдать за ним. Пять минут Сириус, развалившись на кровати, созерцал точку на потолке. Затем перекурил, высунувшись в окно по пояс. Размеренно перебрал пальцами его, Римуса, пластинки. Снова упал на кровать и ещё минут пять в такт секундам открывал и защёлкивал серебряное зеркальце.

А затем, вдруг подорвавшись, снял с вешалки пальто и действительно оставил его одного.

После отбоя им с Сохатым пришлось тащиться в «Кабанью голову» забирать мистера Я-Просто-Так-Решил-Набухаться-Посреди-Недели.

Но в отличие от врубившего наутро режим берсерка Поттера, вооружившегося Нимбусом, Римус ни слова не сказал ему о случившемся.