Первая гражданская война в Риме

К 84—83 гг., т. е. к кануну высадки в Италии, или к первым месяцам после нее, относят монетную серию Суллы, вызвавшую столько споров в науке[1122]. Речь идет об ауреях и денариях, на аверсе которых мы видим голову Венеры в диадеме[1123], Купидона, держащего пальмовую ветвь, и надпись L SULLA, а на реверсе — два трофея, между которыми находятся авгурские жезл (lituus)[1124] и сосуд для жертвоприношений, сверху надпись IMP, внизу — ITERVM или ITERV. Изображения на этих монетах вызвали различные трактовки. Прежде всего следует отметить, что это одно из первых появлений титула imperator на монетах (Martin 1889, 2S)[1125]. По мнению Э. Бэдиана, авгурские символы означают авгурат не самого Суллы, а его предков (в этом была новизна серии). Сам он этой жреческой должности на тот момент занимать не мог, поскольку членом соответствующей коллегии уже являлся Луций Корнелий Сципион (консул 83 г.) (CIL I2, р. 60 = ILS 9338), тогда как закон запрещал двум представителям одного и того же рода входить в одну и ту же жреческую коллегию (Dio Cass. XXXIX. 17. 2). В послании же своем сенату (Арр. ВС. I. 79. 362), требуя вернуть ему жречество (ίερωσύνη), Сулла подразумевал понтификат, а авгуром он стал не ранее ноября 82 г., лишь после внесения в проскрипции Сципиона Азиатского[1126]. Б. Фрир полагает, что Сулла не имел в виду авгурат своих предков, скорее речь шла о его собственном, поскольку запрет представителям одного рода входить в состав одной и той же жреческой коллегии соблюдался не особенно строго, а потому ничто не мешает считать Суллу авгуром и раньше. Если бы Сулла был понтификом, то он, скорее всего, и возглавил бы эту коллегию в 82 г., тогда как на самом деле сан pontifex maximus принял Метелл Пий. В целом эта серия, по мнению исследователя, символизировала независимость мятежного проконсула от правительства в Риме; кроме того, ауреи Суллы стали первыми золотыми римскими монетами после 109 г. (Frier 1969, 187-199). А. Кивни также считает, что авгуральные символы не носят фамильного характера. С их помощью подчеркивались законность власти Суллы как проконсула, его право проводить ауспиции[1127] и ожидать добрых знамений, и тем самым давалось понять, что боги не отвернулись от него, хотя враги и объявили его hostis. Идее iustum imperium Суллы служили и отчеканенные пре квестором Л. Манлием монеты с изображением Ромы на аверсе и увенчиваемого Викторией триумфатора с кадуцеем на квадриге и надписью L SULLA IMP (IMPE) на реверсе[1128]. А. Альфёльди также настаивает на том, что до своего возвращения из Греции Сулла еще не был авгуром, а потому lituus на упомянутых монетах не имел отношения к авгурату, представляя собой символ высшей власти, впоследствии, после определенной эволюции, — императорской (Alföldi 1976, 156-157). Р. Стюарт также разделяет точку зрения, согласно которой Сулла не был авгуром до 82 г., авгурские же символы связаны с легитимностью военной власти. Он стал первым, кто сделал жезл и кувшин центральными эмблемами реверса. Последующие полководцы, чеканившие такие символы на монетах (Метелл Пий, Антоний, Брут и Кассий, С. Помпей), подобно Сулле. Делали это в условиях, когда в Риме у власти находились их недруги, а полномочия самих этих полководцев выглядели в глазах многих весьма спорно[1129]. Наконец, Р. Стюарт решительно (и вполне резонно) возражает Т. Мартину, который считал, что монеты с авгурскими символами, трофеями и легендой IMP ITER были выпущены после победы при Коллинских воротах[1130] — куда вероятнее, что их отчеканили после побед над понтийцами при Херонее и Орхомене[1131]. Наконец, в 2008 г. Э. Драммонд высказал интересную точку зрения, согласно которой упомянутый запрет на пребывание в одной и той же коллегии двух представителей одного рода появился, судя по всему, уже после смерти диктатора, а потому вполне вероятно, что Сулла имел сан авгура еще до 82 г. Что же касается понтификата, то сосуд на монетах республиканского времени не ассоциировался с понтификами и понтификатом[1132].