Первая гражданская война в Риме
- Автор: Короленков Антон Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Евразия
- ISBN: 978-5-8071-0475-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Первая гражданская война в Риме». Краткое содержание книги:
Первая гражданская война в Риме. — СПб.: Евразия, 2020. — 464 с.
Началом эпохи гражданских войн в Риме стало выступление Гракхов в 133 г. до н. э., но собственно войны начались в 88 г. до н. э., когда Сулла повел свои легионы на Рим и взял его штурмом. Сначала никто не осознал масштабов случившегося, однако уже через год противники установленных Суллой порядков сами пошли на Рим и овладели им. В 83 г. до н. э. Сулла возвратился с Востока, прервав войну с Митридатом VI Понтийским, чтобы расправиться со своими врагами в Италии. Почти два года тяжелых боев закончились битвой у Коллинских ворот 1 ноября 82 г. до н. э., страшным эпилогом которой явилось избиение Суллой нескольких тысяч пленных, а сам он стал диктатором. Еще несколько месяцев продолжались бои в разных уголках Италии, в Африке, в Испании...
Но не только битвы наполняли эти годы. Медленно, но неуклонно решался вопрос о правах италийцев, менялось административное деление Италии приводилась в порядок финансовая система Рима. Это было рубежное время, на которое пришлись последние годы Суллы, Мария, Антония Оратора, а Цезарь, Помпей, Красс, Цицерон делали первые наги в политике. Впереди были новые гражданские войны и гибель республики.
Рецензенты: Ю. Б. Циркин, доктор исторических наук.
В. К. Хрусталёв, кандидат исторических наук
Если учесть откровенно клеветнические обвинения Фимбрии в возможном союзе с Митридатом, то вполне вероятно, что и история с рабом, подосланным убить Суллу, могла быть вымышлена самим Суллой (см. с. 314) — нет сведений, чтобы стороны в ходе всей смуты 80-х гг. прибегали к террористическим актам (специфическое исключение — Арр. ВС. I. 91. 420-421)[1106]. После подлинного или мнимого изобличения раба воины Суллы, как утверждает Аппиан (Mithr. 59.245), стали поносить Фимбрию именем Афиниона, по аналогии с предводителем второго сицилийского восстания рабов. Сыграло ли это какую-либо роль в разложении неприятельской армии, неясно, но вполне вероятно, способствовало созданию образа врага в глазах воинов самого Суллы, для которых (по крайней мере многих из них) необходимость противостояния с Фимбрией, возможно, отнюдь не была самоочевидной.
Важнейшую роль играло обличение жестокости марианцев. В письме сенату в 85 г. Сулла сурово упрекал их в убийстве его друзей, преследованиях семьи и т. д. И дальше следовала недвусмысленная угроза: «Теперь он немедленно же явится на помощь Риму и отомстит врагам за все ими содеянное (καί τέκνα μόλις τρός έαυτόν διαφυγεΐν. άλλ’ αύτίκα καί τοΐσδε και τή πόλει πάση τιμωρός ήξειν έπΐ τούς εΐργασμένους)» (Арр. ВС. I. 77. 351). Здесь впервые звучит идея ultio, причем в безоговорочной форме - никакой попытки примирения или компромисса. Правда, в ответе явившимся к нему вскоре послам сената Сулла заявил, что «никогда не будет другом людей, совершивших такие преступления, однако не имеет ничего против, если само государство предоставит им возможность спастись (αύτός μέν οΰποτε ανδράσι τοιάδε έργασαμένοις εσεσθαι φίλος, τη πόλει δ’ ού φθονήάειν χαριζομένη τήν σωτηρίαν αύτοΐς)» (ВС. I. 79. 360). Совершенно очевидно, что такое предложение довольно сложно считать компромиссным. Оно предполагало не только отстранение марианских вождей от власти, но и их изгнание, тем более что на деле их жизнь оказывалась во власти Суллы. В верности же его слову позволительно было усомниться — достаточно вспомнить, как во время марша на Рим он продвинул войска к самому Городу после того, как обещал сенату совсем иное (Plut. Suilla 9. 9-10). В любом случае, речь шла о мести, хотя и в более мягкой форме.
Весьма характерен и эпизод, рассказанный Плутархом применительно уже ко времени италийской кампании: «Красс, которому поручено было отправиться в землю марсов для набора войска[1107], просил дать ему охрану, так как дорога проходила вблизи неприятеля. Сулла же, разгневавшись на него, резко ответил: “Я даю тебе в провожатые твоего отца, брата, друзей, родных — за них, незаконно и без вины казненных, я мщу убийцам!”» (Crass. 6. 3-4)[1108].
Идея мести марианцам нашла отражение и в монетной чеканке. Известен денарий Г. Мамилия Лиметана[1109] с идущим Улиссом и узнавшим его Аргусом на реверсе[1110]. Как известно, изображение этого мифологического персонажа встречалось и на монетах, чеканившихся представителем семьи Мамилиев столетием раньше, но одного, без его верного пса[1111]. Не вызывает сомнении, что здесь подразумевается возвращение Улисса домой и грядущая расправа с женихами. В свое время предполагалось, что имеется в виду возвращение Мария, завершившееся кровавой расправой с его врагами. Однако высказывалась и другая точка зрения, согласно которой речь идет о Сулле[1112]. По мнению Р. Роуланда, Мамилии, считавшие себя потомками сына Улисса Телегона, отца Итала и Мамилии, демонстрировали свою связь с италийцами[1113]. Однако присутствие на монете Аргуса однозначно указывает на тему возвращения и грядущей мести, что несколько странно в контексте, подразумеваемом Р. Роуландом. Более убедительной представляется точка зрения Т. Дж. Люса. Монета, как указывает ученый, датируется 82—81 гг.[1114], когда возвращение Мария совершенно утратило актуальность. Стоит также указать на отсутствие сведений о том, что Марий и его соратники пропагандировали идею мести — Цинна, как мы видели, жаловался лишь на незаконное лишение его консульской власти. Сулла же совершенно открыто и неоднократно заявлял о желании отомстить своим врагам, и изображения на денарии Лиметана хорошо соотносятся с его идеологией ultio.
1106
Многие авторы принимают рассказ о попытке убийства Суллы по приказу Фимбрии (Long 1866, 314; Neumann 1881, 569-570; Reinach 1895, 201; Fröhlich 1900, 1543; Baker 1927, 231), но чаще этот сюжет просто обходят молчанием.
1107
Возможно, речь идет о времени накануне взятия Крассом Тудертии (см. Ange i Bertinelli 1993, 337).
1108
Плутарх подает слова Суллы в неблагоприятном для Красса контексте, а сами они были произнесены συν όργη καί σφοδρώς (Crass. 6.4), которые адресуются не только марианцам, но и Крассу. Однако вполне возможно, что последнее является уже трактовкой самого Плутарха, тогда как Сулла хотел подбодрить его перед непростым походом.
1109
Как предполагается, сын плебейского трибуна 109 г. (BabeIon II, 1885, 172 (трибунат Мамилия-старшего ошибочно отнесен к 110 г.); Rowland 1966, 414, п. 24; Crawford 1974,1, 375, 377).
1110
Babeion II, 1885, 172; Sydenham 1952, 119, № 741; Crawford 1974, I, 375, 377, № 362.
1111
Sydenham 1952, 42, № 369; Crawford 1974, I, 219, № 149 (la, 2a); Luce 1968, 39.
1112
Возвращение Мария: Мэттингли 2005, 72; Суллы: Luce 1968, 39; Thein 2002, 68; Assanmaker 2016, 105.
1113
Rowland 1966, 413. Исследователь также указывает, что Лиметан был сыном популяра предыдущего поколения, плебейского трибуна 109 г. (также см. Crawford 1974, I, 377), а его фамилия имела, по-видимому, тесные связи в Этрурии (Rowland 1966, 414, n. 24). Однако рассуждения о популярстве в данном контексте лишены оснований, потому что Лиметан лишь провел закон о преследовании тех, кто подозревался в получении взяток от Югурты. Причем председателем соответствующей комиссии стал принцепс сената Марк Эмилий Скавр, недруг тех, кого обычно называют популярами; напомним также, что во главе римской армии в Нумидии встал Метелл Нумидийский, который может именоваться популяром и того менее (Sali, lug. 40. 1-2 и 4; 43.1). В этих условиях считать действия Мамилия чем-то сугубо «популярским» не приходится — речь шла об обычной борьбе сенатских группировок. Что же до связей с Этрурией, которая весьма активно сопротивлялась Сулле, то они, во-первых, лишь предполагаемые, а во-вторых, само по себе это еще ничего не доказывает.
1114
82—81 гг.: Sydenham 1952, 119, № 741; 82 г.: Crawford 1974,1, 375, № 362; Luce 1968, 39. Э. Баблон (II, 1885, 172) явно ошибочно относил денарий Мамилия к 84 г.