Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

И, дерзость новую кляня, Возненавидите меня». «О нет, даю тебе я слово!» «Счастливой станете вы снова, Вернется к вам любовь опять, Коль вы ей захотите внять, — Пришелся б только вам по нраву Тот рыцарь, я ж могу по праву Все вам сказать: никто сейчас Не видит и не слышит нас. Пусть это дерзость — все открою! На бой выходят два героя. Коль победит один из них, Кого, скажите, из двоих Храбрейшим назвали б вы сами? Я — победителя, и знамя, Как приз, вручила бы ему». «Так говоришь ты потому, Что ловишь госпожу на слове». «Божественной клянусь любовью, Вы знаете, что я права И что не лгут мои слова: Хотите вы иль не хотите, А доблестнее победитель, Что сира одолел в бою, Преследовал в его краю И осадил в его же доме». Но молвит госпожа в истоме: «Я слышу глупости одни. Прочь мысли гнусные гони! Ах, ты безумна и несносна, Ступай же вон, пока не поздно! Ко мне ты с этим не ходи, Речей о нем не заводи!» «О, госпожа, я угадала, Что вам не угожу нимало, И вас предупредила я, Но, гнев суровый затая, Вы обещали не сердиться, И, право, это не годится, Что, обещанья не сдержав, Сорвали вы на мне свой нрав И все у нас пошло сначала... Уж лучше бы я промолчала!» Тут девушка ушла в придел, Где сир Ивен один сидел. Она его развлечь хотела, Но удручен был рыцарь смелый, Что даму не увидит он. Ведь рыцарь не был посвящен В то, что задумала Люнетта. Меж тем до самого рассвета С собою спорит госпожа: Своим владеньем дорожа, Спасти источник хочет страстно, Раскаиваясь, что напрасно Бранила девушку она, — Ведь ей Люнетта так верна! Достойны полного доверья Ее слова о кавалере: Не любит девушка его, Не ждет в награду ничего, Ей дама рыцаря дороже, Она ее предать не может, Обречь не хочет на позор — Не лжет Люнетты чистый взор. Так дама сразу изменилась, Переложила гнев на милость И размышляла все нежней О деве, что служила ей. И рыцаря она простила, Его уже не находила Виновным в совершенье зла, И оправдание нашла, И в спор вступила с ним, краснея, Так, словно был он перед нею. Ее допрос был очень строг: «Ужель ты отрицать бы мог, Что моего убил сеньора?» А он в ответ: «Убил, без спора, Я признаюсь». — «За что ж убил, За что меня ты погубил? Из ненависти иль из мести?» «Пускай умру на этом месте, Коль повредить хотел я вам!» «Но если так, обоим нам Ты вовсе не желал дурного: И он не сделал бы иного, Когда бы мог. Как погляжу, Я верно обо всем сужу». Так, убедив себя лукаво, Она нашла и смысл и право На милость ненависть сменить, Искусную сплетая нить Из ей угодных рассуждений, И вспыхнула в одно мгновенье, Как тлеющая головня, Что пышет жаром без огня. Когда б сейчас пришла девица, Она могла б всего добиться, Хоть, неудачу потерпев, До сих пор вызывала гнев. И утром вновь она явилась, И проповедь возобновилась, Что раньше дева начала. А дама, не подняв чела, Но, ощущая сожаленье, Себе призналась, к удивленью, Что неправа была. Просить Прощенья хочет и спросить, Кто рыцарь и какого рода, Как женская велит природа. Сказала дама: «Я у вас Прошу прощения сейчас За гордость и за оскорбленья, Что я в безумье, к сожаленью, Вам нанесла. Я отдаю Отныне вам судьбу мою. Но рыцарь — кто он и какого Происхожденья? Я готова, Коль мы с ним оба одного Сословья, выйти за того, О ком вы просите: для края Сеньора в нем я избираю. Но это надо сделать так, Чтоб осудить меня за брак Никто не смел, сказав: «Убийцу Взяла себе в мужья вдовица!» «Так не случится, видит бог, Никто б сравниться с ним не мог: В потомстве Авеля едва ли Прекрасней и храбрей бывали». «Скажи мне имя». — «Сир Ивен», «Не посрамит он этих стен: Ведь благороден, несомненно, Наследник короля Урьена». «Мадам, вы правы, как всегда». «Когда ж прибудет он сюда?» « Спустя пять дней!» — « Но долго это! Поздней, чем завтра до рассвета, Не в силах дожидаться я!» «Так быстро, госпожа моя, Не может долететь и птица. Но мальчуган один помчится К нему и завтра ввечеру Прибудет, верно, ко двору Артура — он ездок прекрасный, И лучшего искать напрасно Никто бы раньше быть не мог», «Ах, это слишком долгий срок! Дни так длинны!.. Пусть обернется Быстрей и завтра же вернется. Пускай пришпорит он коня, И не нужны ему два дня: