Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)
- Автор: Изменяя_реальность
- Язык: русский
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)». Краткое содержание книги:
Из размышлений её вырвал телефонный звонок.
— Этвал, слушаю… — привычно произнесла она, ловя себя на мысли, что больше не испытывает гнетущего трепета от каждого звонка: она больше не ждёт известий из больницы, и в глубине души надеется лишь на то, что Роберту не больно.
— Мадемуазель Этвал, — с ярким французским акцентом произнес незнакомый голос. Саманта вслушалась в него, всё еще изучая взглядом жирных чаек на берегу, — господин Таннер пришел в себя. Вы можете навестить его!
Стаканчик с кофе упал на дорожку. Сердце в груди больно сжалось. Всё, что смогла пролепетать Саманта: “Скоро буду!” утонуло в задушивших её рыданиях. Регина растерялась. Неужели Таннер..? Но счастливые глаза Этвал, хоть и полные слез, говорили об обратном. Саманта заикалась, плакала, пыталась что-то сказать, но у нее не получалось в потоке всхлипываний и рваных вдохов. Вместо слов она лишь махала рукой в сторону Госпиталя, откуда они пришли пару часов назад. Регина кивнула и поискала глазами такси.
====== ЭПИЛОГ ======
— И какой шоколад ты хочешь? Только не говори, что швейцарский, или я тебя добью! — с наигранной злостью фыркнула Саманта, глядя на улыбающегося Таннера.
Тот, наряженный в бледно-зеленую больничную пижаму, лежал, опутанный бесконечным количеством трубок и проводов. Рядом с его койкой уверенно чертил цветные кривые монитор пациента, отмечая пока еще не стабильный ритм сердца и чуть пониженное от нормы давление. Саманта мельком глянула на прибор, и хитро улыбнувшись, вновь перевела взгляд на Роберта. Тот, не смотря на бледность и большой зеленовато-фиолетовый синяк на правой половине лица, выглядел неплохо.
— Тёмный, с мятой, — немного подумав, уверенно произнес он.
Роберт прислушался к самому себе — голос звучал незнакомо, словно он совершенно разучился говорить. Слова давались с трудом, вызывая легкое головокружение, будто речь, как таковая, была сейчас сродни физическому труду. Монитор предупреждающе пикнул, отметив незначительный скачок артериального давления и увеличение частоты сердечных сокращений. Саманта кивнула, тепло улыбнувшись.
— Только давай без басен про красное вино и восстановление гемоглобина. В тебя влили почти два литра донорской крови… И ежедневно обкалывают какой-то дрянью, чтобы поставить на ноги, — взглянув на расположенный с противоположной монитору стороны инфузомат, заряженный большим шприцом с мутноватым раствором, недоверчиво произнесла она.
Роберт лишь отрицательно покачал головой, зажмурившись. Как только Саманта выскочила из его палаты, он медленно выдохнул, расслабляясь. Чувствовать себя беспомощным было непривычно, как и бездействовать. Лежать на спине, пялясь в белый больничный потолок, слушая характерный писк приборов, чувствуя гипнотизирующую сонливость. Всё это было когда-то давно. И вот снова он, со слов Саманты, балансировал между жизнью и смертью на протяжении двух бесконечно долгих недель. То ли не все дела на земле окончены, то ли таким, как он не место на том свете, но он был все еще жив, пусть и дышал с трудом, вздрагивая от приступов боли и покрываясь липкой испариной от подкатывающей тошноты. В отличие от этого ублюдка Флинна О’Коннела, гнить ему на помойке.
Чем еще можно заниматься на больничной койке, кроме как спать и думать? Вот сейчас, пока Саманты не было, он вновь предался тщательной ревизии произошедших событий. В голове начинало шуметь, стоило ему вспомнить произошедшее в деталях. Инфузомат, впрыскивающий через подключичный катетер очередной питательно-спасательный коктейль, противно запищал, информируя медперсонал об остановке действия из-за повышения артериального давления. Роберт, глянув на прибор, примирительно усмехнулся, одними губами шепнув: “Ну-ну, не ори!” И все-таки О’Коннел был чертовски прав: семья, хоть и в воспаленном безумством сознании, но все же была для него на первом месте. Пусть и в страшном, исковерканном виде, уродливая, проходящая через призму смертей стоящих на его пути жизней. Таннер прикрыл глаза, слушая, как продолжает жужжать больничный прибор, силком вдавливающий в его вены белесую жидкость. Семья… Как давно он забыл значение этого слова? Знал ли он его вообще когда-то? Долгие годы его семьей были коллеги и сослуживцы, впрочем сейчас ничего не изменилось. Кроме, пожалуй, его самого. Роберт подумал, что бесконечно измотан этими долгими, растянувшимися в вечность шестью месяцами странствий, смертей и предательств. Хотелось стереть всё, выкинуть из головы и просто вздохнуть полной грудью, не чувствуя горечи вины. Как там его крошка Сара? Всё ли хорошо, на сколько это возможно в свете случившегося. Будет ли она винить его в цепочке событий? Сердце больно кольнуло, нервно запищали сразу два прибора, призванных обеспечивать его жизнестойкость. Сквозь длинные темные ресницы он глянул на свое тело, заботливо прикрытое тонким гипоаллергенным покрывалом, опутанное бесконечным количеством прозрачных и цветных трубок, толстых и тонких проводков. Бесполезный кусок никому не нужного мяса. Впрочем, бесполезным было не только мясо, но и изорванная в клочья душа. Роберт, размышляя над этим не заметил, как в палату, воровато оглядываясь, скользнул невысокий стройный силуэт.
— Эй, Таннер, — горячий шепот долетел до его слуха, заставляя в удивлении распахнуть глаза. Перед ним стояла Регина Томпсон, одетая в свеженький, с иголочки строгий костюм. Роберт не смог не отметить, что он ей идет, — Не спишь, отлично!
Вместо приветствия он медленно моргнул, стараясь лишний раз не шевелиться: вновь подкатила неприятная тошнота.
— Я не надолго. Быстренько, одним словом, — улыбаясь, произнесла она, подходя чуть ближе и заглядывая в глаза, — выглядишь лучше, чем когда мы затолкали тебя в вертолет. Я послушала твои записи, изучила пакет документов, что собрала Саманта, и уже передала подробный отчет в Штаб-квартиру. Твоё дело отправлено на пересмотр. Кавана и Макклоски уже приняли участие в первом слушании и дали свидетельские показания против О’Коннела. Пока промежуточным итогом решено заморозить дело до выяснения обстоятельств. Нашли медиков, проводивших военно-врачебную комиссию на контракт О’Коннела, выявили ряд грубых нарушений. Подняли его карточку… У него была вялотекущая шизофрения на почве психических нарушений с прогрессирующим импульсивным расстройством личности, и приёмщик это скрыл. Отсюда все его поступки, агрессия, склонности… И желание найти виновных в постигших его неудачах. Кстати, касаемо вины. Если бы ты, не дай Бог, подписал документы на возвращение в должность действующего командира отряда, то тебе грозило пожизненное заключение. Так что ты поступил верно... Ладно, я уже заканчиваю… Короче, спасибо, что спас меня в Ираке… И спасибо, что не бросил там тело Беннера. Я не знала, как выразить свою благодарность тебе, и наняла лучших специалистов в области хирургии и реабилитации в Швейцарии. Бюджет Штатов как-нибудь потянет такое вложение…
Роберт, молча выслушав слова Регины, лишь еле заметно кивнул. Услышанное одновременно и порадовало его и расстроило. Голова раскалывалась от напряжения. Проводив девушку взглядом, утомленно прикрыл глаза. Саманта все не шла… Никак санитар или медсестра задержали ее с шоколадом на входе.
Конец июня в Лондоне ознаменовался отъездом Саманты и ее подруги в Женеву, впрочем сам Роберт и не возражал. В конце-концов она заслужила не просто отдых, а самый настоящий праздник, почти два месяца не сводя с него неусыпного ока в палате интенсивной терапии. С каждым днем он чувствовал себя намного лучше, но иногда тянущая боль в правом боку напоминала о событиях прошедшей весны. Как и обещала Томпсон, представленные по делу данные вывели следствие на совершенно другой виток, и в конечном итоге комиссии ничего не оставалось, как тихо закрыть дело, стараясь не привлекать к нему внимание СМИ и публики. Так сказать показательная порка не состоялась за отсутствием доказательств причастности. Само собой, ни извинений, ни компенсации, ни возвращения присвоенных наград не произошло, но Роберт и не думал об этом. Сейчас его больше всего волновало ментальное здоровье дочери. С того момента, как его выписали из госпиталя в Женеве и он, наконец, вернулся в Лондон, прошло всего-ничего — чуть больше недели, но он так и не решался встретиться с ней. Давящее чувство вины за произошедшее никак не покидало его. Несколько раз он порывался позвонить Элис, чтобы узнать, как дела у дочери, но вместо этого находил неотложные занятия, оттягивая разговор. Вот и сейчас он делал тоже самое, придумав себе в качестве очередного срочного дела посещение квартиры, когда-то давно купленной для Сары. Район Белгрэйвия показался ему на тот момент хорошим решением, несмотря на заоблачный ценник на жилье и последующее его содержание. И тем не менее, если ты хочешь дать своему ребенку шанс оказаться в условиях, значительно отличающихся от твоих собственных в лучшую сторону, то для этого необходимо приложить максимум усилий. Что он и сделал. Светлая просторная квартирка на углу Итон и Грехам Террас своими окнами выходила на широкую, застроенную разноцветными таунхаусами улицу с довольно оживленным для района движением. Остановившись у окна на втором этаже, он, все таки набрал номер телефона дочери, с волнением слушая длинные гудки.