Кто не спрятался, я не виноват…(СИ)

Роберту стоило неимоверных усилий сдержать себя. Руки затряслись. Делая шаг в сторону входной двери мельком заметил неестественно расширенные зрачки О’Коннела. Наркотики? Психотропы? Стимуляторы? Что с ним?

— В норме. Сказала, что тебя есть за что убить, — медленно процедил Таннер входя под низкий каменный потолок гостевой залы.

На миг ему показалось, что он оказался в какой-то забытой богом забегаловке на окраине Канады: на застеленных дешевыми клеенчатыми скатертями столах в высоких потемневших подсвечниках стояли самые настоящие восковые свечи. По стенам развешаны снегоступы, стальные таблички с названиями городов и указанием расстояний, фотографии улыбающихся туристов и какие-то сувениры, видимо также привезенные ими сюда. Роберт нервно сглотнул. Шутки кончились.

— О, вечер при свечах? Давно меня на свидание не звали. Не думал, что это окажешься ты, О’Коннел, но мне правда приятно, — дразня противника, съязвил он.

Флинн лишь зло усмехнулся, держась от Таннера на приличном расстоянии. Кому как не заместителю командира знать о его боевых возможностях и уровне подготовки. Совершенно логично было держаться от него на максимально возможном удалении.

— Присаживайтесь… — указав кивком на ближайший стол с зажженной свечей, приказал Флинн.

Роберт не спеша, считая каждый вдох, наклонился к лежащей на полу Саманте и помог ей подняться. Их взгляды на секунду встретились. Сердце Роберта предательски дрогнуло: на лице девушки красовался огромный фиолетовый синяк, белок глаза налит кровью, и сам взгляд тревожно-испуганный. Она что-то промычала из-под закрывающей рот повязки, активно шевеля бровями, словно помогая себе высказать мысль. Роберт слабо улыбнулся и ободряюще подмигнул ей. Саманта выглядела жалко. Усадив её на простую деревянную лавку, сам присел чуть поодаль, создавая между девушкой и собой место для маневра.

— Ой, ну не смеши, — фыркнул “Гарм”, зная, что Таннер действует скорее интуитивно, чем нарочно.

Годы, прожитые в постоянной боевой готовности и одного, и другого выдавали как профессионалов своего дела.

— Флинн… “Гарм”, зачем?

— Что именно — зачем? — прикинувшись плохо понимающим суть вопроса, переспросил О’Коннел, кривя рот в густой рыжей бороде.

Тусклый свет свечи создавал иллюзию еще более яркого, огненно-рыжего цвета его волос. По лицу метались густые коричневато-охристые тени. Роберт выдохнул, подбирая слова. Сейчас от их правильности очень много зависит.

— Зачем ты выстроил такую сложную схему, чтобы убить меня?

— А кто тебе сказал, что я хочу убить тебя? Живой ты мне нужнее. Был, по крайней мере.

— Даже так? — искренне удивился Роберт, держа руки ладонями на крышке стола.

— Эта дура — агент Томпсон, уже напела тебе на ушко про Трибунал?

— Само собой…

— Ну, тогда ты знаешь, что ждало бы нас всех, рано или поздно.

— Я не уверен, что до конца владею информацией, но по моей — я главный виновник событий в Ираке под Киркуком в две тысячи четырнадцатом году. И в гибели трех участников группы. А теперь еще и агента ЦРУ.

— Ну, это теперь… А раньше виновниками считались мы оба.

— Так ты затеял всё это — Роберт выразительно обвел взглядом пустующее, унылое помещение, — ради того, чтобы избежать наказания? Как-то мелковато, не находишь?

— Ой, надо же… Ты, наконец, научился логически рассуждать… И да, и нет… Мне плевать, кого будут считать виноватым в ЦРУ… Гораздо важнее, знать, кто виноват на самом деле!

— Виноват в чем, Флинн? Не считаешь же ты меня виноватым в смерти “Эрры”? “Хорса”? “Локи”, в конце-концов? — взгляд Таннера стал цепляющимся, изучающим. В неверном свете пламени его черты заострились, стали жестче и напряженнее.

— Они лишь помехи на моё пути, — отмахнулся Флинн.

Роберт изумленно открыл было рот, дабы что-то возразить, но не нашелся. Так легко брошенные О’Коннелом слова о бывших сослуживцах, друзьях, и практически семье поразили его до глубины души, лишая дара речи.