Византия в эпоху иконоборчества

Царствие Никифора продолжалось без больших успехов как лично для него, так и для Римского государства. Его репутация в обществе была невысока, и в любом событии народ искал признаков богоотверженности своего царя — странное желание, едва ли возможное при Исаврах. Однажды на прогулке царь упал с лошади, сломал ногу, и это событие все признали очевидным свидетельством Божьего гнева на василевса.

Желая поднять свой авторитет, Никифор I отправил Арабскому халифу письмо следующего содержания: «От Никифора, царя греков, Харуну, царю арабов. Царица Ирина считала вас ладьей, а себя — пешкой: она согласилась выплачивать вам дань, хотя на самом деле должна была взимать с вас вдвое больше. Теперь с вами говорит мужчина; поэтому вам надлежит прислать полученную дань обратно, в противном случае говорить будет меч!» На это высокомерное послание халиф отвечал: «Во имя Аллаха всемилосердного! Харун-ар-Рашид, повелитель правоверных, — Никифору, римскому псу. Я прочел твое письмо, о, сын неверной! Мой ответ ты не услышишь, а увидишь своими глазами!»

Халиф двинулся с войском в поход в тот же день — настолько сильна в нем была ярость. Параллельно с этим еще две армии двинулись против византийцев: одна, под командованием аль-Касима, сына халифа, осадила Курру, резиденцию наместника провинции, а вторая, во главе с Аббасом ибн Джафаром, окружила крепость Синан в районе Урюпа. Сам Харун во главе основных сил направился к Гераклее. Земли вокруг нее были разграблены и преданы огню.

Первоначально царь попытался договориться с арабами, пообещав им дань, как в прежние времена. Халиф согласился и даже отступил к Ракке, хотя две остальные армии продолжали оставаться в Анатолии, захватив важные крепости Сафсаф и Фебасу неподалеку от Анкары. Тогда, желая рискнуть, Никифор отправился навстречу арабам, но в сражении в Краосе Фригийском был наголову разбит противником. Как рассказывали сарацины, византийцы потеряли до 50 тысяч войска (очевидное преувеличение, свидетельствующее, тем не менее, о масштабах бедствия) и 4 тысячи вьючных лошадей. Паника в рядах византийцев была такова, что сам Никифор едва не попал в плен к мусульманам, но в последнюю минуту его спасли несколько гвардейских офицеров — надо полагать, ценой собственной жизни[393].