Византия в эпоху иконоборчества

Хотя Никифора I Геника не любили, но терпели, понимая, что очередной государственный переворот может стать смертельным для Римской империи. Нужно было решать вопрос с Карлом Великим, и очередная смена императора в Константинополе могла окончательно подорвать дипломатические позиции Византии в неизбежных переговорах о статусе западного правителя. Восшествие на царство Никифора I на глазах послов Карла Великого открыто означало, что главный аргумент Западного императора — наличие престола Римских царей в руках женщины, исчерпал себя.

По вполне понятным причинам вопрос о браке Карла со св. Ириной разрешился сам собой. Теперь, как и в Италии, на Востоке царствовал легитимный император, признанный Церковью, венчанный на царство патриархом, поддержанный войском и народом. Поэтому предложение франков о заключении мирного договора, равносильное официальному признанию со стороны Константинополя императорских достоинств Карла Великого, не вызвало сочувствия у византийцев и вообще осталось без ответа царя.

В принципе, как практичный и весьма неглупый политик, Никифор I был не против того, чтобы обезопасить себя от войны с франками, но в первую очередь надлежало определиться со сферой политических влияний и территориальных притязаний каждой из сторон будущего мирного соглашения. Византийское правительство по-прежнему считало Италию своей территорией и не собиралось мириться с ее потерей. Понятно, что решить вопрос войной, разом отодвинув в сторону воинственных и могущественных франков, было невозможно. Но оставались некоторые отдельные земли, потеря которых была бы крайне болезненной для Константинополя и которые еще можно было спасти.

Однако и Карл Великий не решался претендовать на Неаполь и другие приморские города Южной Италии, где преобладали греки, поскольку византийские корабли могли в любой момент блокировать сухопутные группировки франков, а те не имели собственного флота, способного противостоять противнику.

На Севере Италии особое значение приобрела византийская территория Венеция, имевшая для всех стратегический интерес и в части ее расположения, и морской торговли, и поступления налогов. Находясь под управлением римского magistri militum, имевшего в своем подчинении Истрию, Венеция в свое время оказалась в выгодном положении. И Запад, и Восток одинаково притязали на нее, но не имели возможности без оглядки на соперника оккупировать эту территорию. В результате, оказавшись между двух огней, Венеция много выиграла в самостоятельности, активно формируя собственную дипломатическую линию поведения, вступая в переговоры со всеми, но неизменно сохраняя личный интерес. Уже в конце VIII века Венеция жила в условиях автономии и даже начала избирать собственных дуксов — Константинополь сквозь пальцы смотрел на это, озабоченный лишь тем, чтобы венецианцы признавали власть Византийского императора и приносили тому присягу. Теперь самостоятельность Венеции еще более укрепилась.