Неистовый [litres][Ruckus]

– Все хорошо? – Я повернул голову и посмотрел на свою девушку.

И выглядела она совсем не хорошо. А так, словно вот-вот упадет в обморок. Рози едва заметно кивнула. Я взял ее за руку, и в этот раз она не сопротивлялась, что показалось мне плохим знаком, ведь я хорошо ее знал.

Вряд ли она перестала злиться на меня.

– Ингалятор, пожалуйста, – ее голос прозвучал еле слышно.

Я бросился к ее сумке. К этому времени я уже знал, что ингаляторы лежали в передних карманах. Я схватил оба баллончика и тут же вернулся к столу.

Всеобщее молчание действовало мне на нервы, пока Рози использовала свои ингаляторы, а затем пила воду. А вот меня трясло от ярости. Какого хрена родители затеяли этот разговор? Они могли сделать это в любой момент. Так почему они решили, что поздний завтрак идеальное время, чтобы обсудить Нину?

К черту их. К черту всю эту ситуацию.

И к черту меня за то, что забыл поговорить об этом с Рози. Что забыл рассказать о том, что мы собираемся загнать в угол Вишеса. Но сделай я это, многое бы изменилось. Рози тут же бросилась бы к сестре и все рассказала. А это усложнило бы ситуацию.

– Что ж… было весело, – пробормотала Рози и выдавила улыбку, когда мы прощались у дверей.

Я помог ей надеть пальто, чувствуя себя самым большим придурком на планете Земля. Что показалось мне смешным, ведь именно так она меня и называла. Землей. Чего она не понимала, так это того, что я действительно сейчас чувствовал себя нашей гребаной планетой. Потому что хотел взорваться, и от этого пострадало бы множество чертовых людей.

Сестры и мама продолжали махать нам рукой, когда я открыл двери джипа и помог Рози забраться. Она слегка прикрыла глаза, а ее тело обмякло. Я всегда отмахивался от болезни малышки ЛеБлан, но она все время скрывалась в тени, ожидая идеальной возможности схватить за горло.

Мне следовало смириться с этим, но я не мог. Каждый раз, когда Рози использовала при мне ингалятор – в том числе и сегодня, – я так сильно злился, что хотел расколотить стену. Ингаляторы, таблетки, спреи. Теперь моя квартира завалена ими. У меня на быстром наборе стоял номер доктора Хастинга. Я знал адрес ее физиотерапевта, точное время, когда ей следовало прийти на прием и что делать, если она начинала колотить себя в грудь и шипеть, как змея. Я знал, что средняя продолжительность жизни больного муковисцидозом составляет тридцать семь лет. Как и то, что все мужчины с таким диагнозом оказываются бесплодны, а многие женщины сталкиваются с трудностями рождения детей.

Я не хотел знать все это. Потому что Рози не была гребаной болезнью.

Она была человеком, с которым я строил планы на будущее. И эти планы превышали те среднестатистические десять лет, которые ей остались.

Я завел машину, но еще не отпустил тормоз. И пока смотрел на самую аккуратную, засаженную деревьями улицу в мире, на которой жила моя семья, в мое сердце закралась меланхолия.