Неистовый [litres][Ruckus]

Рози опустила руку мне на бедро.

– Милый, все в порядке. – Она растянула улыбку от уха до уха и спустя пару секунд добавила:

– Да, я люблю детей. И хотела бы однажды стать матерью. А еще, думаю, твой брат станет потрясающим отцом. – Она погладила меня по щеке и подмигнула. – Не переживай, дорогой. Я просто хочу, чтобы мы разделили это беспокойство.

Я засмеялся, потому что она ждала этой реакции, но смех так и не коснулся моих глаз. Или любой другой части моего теле.

– Я соглашусь на все, что ты захочешь. – Я обхватил рукой ее шею сзади и поцеловал в висок. – Хоть трое. Хоть десять. Хоть один. Или вообще никого. Мне плевать, пока мы вместе.

Говоря это, я понимал, что мои яйца никогда не простят меня за настолько подмоченную репутацию, но они не имели права голоса в этом вопросе. Кроме того, не помню, чтобы они жаловались, когда Рози лизала их прошлой ночью, когда делала мне минет. Так что я с радостью отказался от этого ради ее счастья, надеясь, что она поймет скрытый в моих словах смысл, что ее проблемы с бесплодием не встанут между нами.

Меньше детей равносильно большему вниманию Рози мне одному. И, поверьте, я не стану жаловаться.

– Ооо, – проворковала Пейтон. – У кого-то появилось сердце.

– Что ты подмешала ему в напиток, Рози? – фыркнула Кили и засмеялась, делая вид, что обмахивается рукой. – Подобное я ожидала услышать от брата, только из-за проигрыша в пари.

Мама улыбнулась так широко, что казалось, ее лицо вот-вот треснет пополам. Папа выглядел слегка смущенным, но явно не из-за выбранной темы разговора. Он уже давно твердил мне, что я должен остепениться. И сейчас папа то и дело переводит взгляд со своих часов Bvlgari на меня. Илай Коул не относился к тем людям, которые легко теряли самообладание.

– Когда вы уезжаете из Тодос-Сантоса? – спросил он.

– Завтра утром. Мы проведем ужин в честь Дня благодарения у Спенсеров. – Я закинул клубнику в рот и принялся жевать.

Наверное, он разозлится, что я останусь с семьей Рози, но он должен понимать, что в этом году на первом месте у меня завоевание расположения у ее родителей. Не сказать, что они ненавидели меня – я помогал им устроиться, когда они перебрались в Лос-Анджелес, а Вишес находился в Нью-Йорке, где играл в Ромео для Эмилии, – но и любовью там не пахло. Будь у меня две дочери, которых трахнул один ублюдок, я бы тоже относился к нему с подозрением.

Так что мне предстояло восстановить свой имидж и убедиться, что они знают – погоня за девочками ЛеБлан не относилась к числу моих хобби.

– Ты сможешь заехать после ужина к нам? – Папа разгладил свою рубашку поло. – Нам нужно обсудить несколько вопросов.

Мамино лицо изменилось, и теперь она смотрела на меня умоляюще.