Неистовый [litres][Ruckus]

Но как только я собрался шагнуть к ней и обнять, она отступила от меня.

– Теперь моя очередь.

– Я слушаю.

Я впился в нее взглядом. Но тут ощутил, как заморосил дождь. И мы оба подняли головы, молча уставившись на пепельное небо. Я стянул пальто и закутал ее, а затем подхватил на руки, словно невесту, и направился вверх по холму, чтобы вернуться к машине. Дождь капал редко, да и погода была не такая уж и холодная, но я переживал за Рози, даже если скрывал это от нее каждый раз, когда мы оказывались вместе.

Малышка ЛеБлан обвила руками мою шею. А затем опустила взгляд на свой живот и начала говорить.

– Год назад, когда Вишес и Милли воссоединились, он оплатил нам просто потрясающую медицинскую страховку, и я впервые повстречала доктора Хастинг. Она захотела провести кучу анализов, чтобы получше оценить мое состояние, учитывая то, что я только вылечилась от очередной легочной инфекции, от которой, казалось, никогда не оправлюсь. Я собиралась вернуться в школу медсестер, но доктор Хастинг сказала мне… – Рози замолчала и, тяжело сглотнув, покачала головой. Ее глаза закрылись. Я тысячу раз сломался внутри, но не показывал ей этого, а лишь молча ожидал продолжения. Вздохнув, она снова открыла рот: – Она сказала мне, что мне не следует возвращаться к учебе, потому что я никогда не смогу стать медсестрой. Моя иммунная система настолько слаба, что мне следует привести ее в порядок даже для простого перелета. Вот почему я так удивилась и занервничала, когда ты повез меня в аэропорт пару дней назад. И так как мне не следовало работать с больными людьми, она предложила мне поискать что-то более практичное. Но я люблю помогать людям.

Ее последние слова сменились кашлем, и я ускорил шаг от охватившей меня паники, которая смешалась с мучительным горем.

– Поэтому я решила стать волонтером. И единственное место, в котором стерильная обстановка, ограждающая от любых болезней, – это…

– Отделение реанимации и интенсивной терапии новорожденных, – закончил за нее я.

Место, которое постоянно напоминало Рози, что она не может иметь детей. Но она все равно работала там. А я еще жаловался на свою жизнь.

– Но это оказались еще не все плохие новости от доктора Хастинг. Она так же сказала, что я, скорее всего, бесплодна. Я не смогу иметь детей. Никогда. Вокруг моих репродуктивных органов скопилось слишком много слизи. Она сказала, что это равносильно тому, чтобы бросить губку в лужу клея и надеяться, что та опустится на дно. Теоретически это реально, но практически неосуществимо. – Она прикусила нижнюю губу, а ее взгляд застыл в одной точке.

– Рози… – Я втянул воздух, раздувая ноздри. – Малышка, ты хоть представляешь, сколько вариантов у тебя есть? У нас?

Ведь это теперь касалось не только ее. Теперь это влияло на нас. «Мы» сменили «я» надолго. На целую вечность, сколько бы она ни длилась.

– Чертовски много вариантов и не только с медицинской точки зрения. Мы можем усыновить ребенка. Мы богаты, молоды и никогда не совершали уголовных преступлений. – Я уже мысленно поженил нас, чтобы дать ей доступ к моей многомиллионной империи. Как я уже говорил, с этой девушкой я становился настоящим преследователем. – Мы могли бы усыновить ребенка хоть завтра, если захотим. Мы – идеальные кандидаты.