Комсомольский комитет

— Анатолий, ты дома? — спросил он, зажигал в коридоре свет.

Анатолий сидел за письменным столом. Он не зажег настольной лампы, потому что на улице было довольно светло и закрывать окно не хотелось, а если не закрыть окна и зажечь свет — налетят ночные бабочки. На кухне громко разговаривали родители. Кажется, отец жаловался на председателя облисполкома. Он работал в городском финансовом отделе и последнее время имел обыкновение часто жаловаться.

— Мама, ужин готов? — крикнул Борис в кухню. Мать прокричала, в свою очередь, что еще не сварилось мясо, ведь она не ожидала Бориса так рано.

— Сыграем в шахматы, Анатолий. Брось тетради, завтра проверишь. Да, ты слышал новости? От Соболева жена ушла.

— Боречка! Толечка! Ужинать идите! — закричала из кухни мать.

— Подожди, мама! — откликнулся Борис. Улыбаясь, он достал из кармана спичечную коробку, вынул спичку, поковырял ею в зубах, потом понюхал спичку и бросил ее далеко в угол. — А сегодня он сидел у Артема Семеновича долго! Я хотел зайти. Не стал. Вероятно, Соболев добивался, чтобы супругу заставили вернуться, говорят, она сама бросила его. Вот ведь как бывает. Хотел бы я в это время посмотреть на Соболева. — И Борис снова широко улыбнулся своей нежной, обаятельной улыбкой.

— Борис! Я не люблю, когда ты с удовольствием говоришь о несчастиях других людей! — покраснев, сказал Анатолий.

— С удовольствием? Не говори глупостей! Просто я к тому, что теперь гонорок сойдет с Соболева, когда начнем разбираться у него в личном деле. Вредный у него гонорок.

— Ты сам жену бросил.

— Я не расписывался с ней!

Анатолий хорошо помнил жену Бориса. Он был еще мальчиком, они жили в Дзержинске, когда Борис привел в дом кудрявую девушку. Толе долго не хотелось верить, что эта девушка — жена Бориса, так не похожа она была на взрослую. Она играла с ним и покупала ему мороженое. И сама она любила мороженое и интересные книжки больше всего на свете. Но, должно быть, она любила и Бориса, потому что становилась скучной и без дела слонялась по квартире, если Борис где-нибудь задерживался. Однажды Борис не ночевал дома. Она плакала и что-то говорила ему. Тогда Борис выгнал ее. Он так и говорил потом: «выгнал», потому что выбросил ее вещи на лестницу. С тех пор Толя не видел кудрявой девушки.

— Помолчи! Ты думаешь, что все это было мне так легко, просто? Ты не видел ничего. Такие ошибки остаются в памяти на всю жизнь. Мне дорого это стоит. — И настороженно Борис спросил: — А кто-нибудь в городе знает об этом? Ты никому не говорил?

Румянец медленно сходил с лица Анатолия, оставляя лишь красные пятна.

— А зачем мне надо? Твое дело.

— Ну и ладно. А то ведь разные люди есть. Такие, как Лучникова, узнают, например.

— Ведь тебе Лучникова, по-моему, нравилась.

— Хм, нравилась! Да она просто за мной бегала.

— Врешь! Такая девушка ни за кем бегать не станет, — вспыхнул Толя.

— О-о! Как горячо, как страстно! Надежная защита. Толя, Толя! — И Борис игриво погрозил Анатолию пальцем. — Ну, шучу, шучу.