Комсомольский комитет

— Игорь! Я к тебе! — закричал он, увидев Соболева.

— Заходи, — сказал Соболев и стал разговаривать с Картавых, удивляясь сам себе: он еще может думать о тренировках, о гимнастических городках и теннисных кортах, о спортивных площадках.

— Игорь! — взволнованно сказала Зоя Грач, останавливаясь в дверях. — Пивзавод и деревообделочный до сих пор не завезли в свои лагеря продовольствие.

Соболев устало посмотрел на Зою. У него были опущены уголки губ и было такое странное безразличие, утомление в лице, что Зое стало неловко. Но тут же Игорь подумал о детишках, которые ожидают выезда в лагерь. И что за головотяпы! Соболев нагнул голову, чтобы Зоя Грач не видела выражения его лица, и сказал:

— Хорошо, я сейчас поднимусь в горисполком и узнаю, в чем там дело.

С Шибутовым, председателем горисполкома, Соболев договорился быстро и, не заходя к себе, вышел на улицу. И хотя было время, в какое Соболев обычно не ходил в горком партии, он направился к Пурге.

Он, по обычаю, без предупреждения, зашел к первому секретарю горкома партии. Артем Семенович указал ему на стул и занялся с директором птицекомбината, который просил отвести ему новое помещение для инкубатора; с председателем пошивочной артели, который просил устроить на лечение его дочь; с маленьким согнутым стариком, который судился с братом из-за квартиры. Все эти разговоры были знакомы Соболеву, все эти люди что-то доказывали Артему Семеновичу, волновались.

«Боже мой, как у меня болит голова, — подумал Соболев. — А отчего ей болеть? Зачем болеть?»

Потом Соболев смотрел, как Пурга записывал что-то, и острое перо самописки неторопливо бежало по глянцевому листу бумаги. Пурга отдал написанное секретарю.

— Что у тебя, Соболев? Да что с тобой? Из обкома нагоняй получил, брат ты мой, что ли?

Соболев сказал, что случилось.

Он не слышал, как Пурга вышел из-за стола. Почувствовал лишь, что тот обнял его за плечи.

— Соболев, да подожди ты… ты… Расскажи толком, как случилось, Игорь!

Соболев рассказал. Рассказал, как ревновала его Тамара, как последнее время они часто ссорились. Рассказал про записку, про все, про все и про то, как у него сейчас вертится что-то в глазах, он, кажется, ничего не понимает.

Пурга крякнул, качнул головой и затормошил Соболева.

— Любишь?

— Тамару? Да, Артем Семенович, иначе не пришел бы к вам.

— Ну это напрасно, если б не пришел. Что ревновала тебя жена, я раньше… слышал. Признаться, нарочно, не разговаривал об этом с тобой. Сначала присмотреться хотел… Были к этому основания?

— Нет!

Пурга думал еще о многом, о чем Соболев сгоряча и не подумал: про общественность, что развод — это значит газеты, объявление в газете. А горком комсомола читает лекции о том, как построить счастливую семью.