Комсомольский комитет

Надя Веснянкина говорила Даше Хохловой:

— Нет, ты подумай: Изольда моего Шурку остановила и «под секретом» говорит ему: «Я несколько раз видела, что ваша Надя в общежитие за рекой ходила. Надя, верно, кавалера там себе нашла, бедный вы, бедный», — говорит.

— Вот дрянь эта Изольда: всюду лезет, — с негодованием сказала Даша. — А что же Шурка?

— Слава богу, отбрил ее как следует.

— А сама-то вокруг Рудакова крутится. Постыдилась бы.

Рудаков часто стал бывать на кабельном заводе. Надя рассказывала, что Рудакову очень понравилась комсомольская организация кабельщиков. И правильно, что понравилась — никогда еще молодежи кабельного завода не жилось так интересно. Например, вдруг в цехе объявляют шепотом, на ухо: «Сегодня после работы — в Глухариную балку. Пароль — «Звезда».

— Пароль? Зачем? Зачем в балку?

— Ничего не известно!

Сколько интереснейших, захватывающих разговоров происходило где-нибудь в лесной глухомани, у костра! И обязательно баян. Прошло время, когда на собрание приходили без баяна, расходились без песни.

Говорили, что даже в горкоме комсомола стали проводить семинары для актива так, как на кабельном, и семинары перестали срываться.

В разговорах в узком кругу Изольда очень резко отзывалась о мужчинах, она считала, что все мужчины… дрянь и что она каждого из них «видит насквозь». Молодые работницы на заводе не однажды заслушивались Изольду, хотя в цехе не было секретом, что Лукошкиной нравился чуть ли не каждый «интересный» появившийся на заводе мужчина. С одним из них, новым служащим тарного цеха, у Изольды недавно завязался роман, который заключался в том, что «интересный» служащий в определенное время проходил мимо первого цеха и, улыбаясь, смотрел в окно конторы, а Изольда, которая вдруг стала носить платья декольтированные и почти без рукавов, появлялась в это время у окна и принимала самые жеманные позы. Но в цех служащий почему-то не заходил. Конторские девчата узнали: «жених» женат. И однажды, за несколько минут перед тем, как Изольда должна была появиться у окна, девчата вызвали ее зачем-то в коридор, а сами закрылись в конторе. Когда появился «жених», одна из девушек встала во весь рост на подоконник и показала ему длинный нос, а другая стала демонстративно разглядывать его в очки. Больше тот не ходил мимо первого цеха.

Еще на вечере Изольда всячески пыталась заговаривать с Рудаковым, расхваливала ему Павловск, городские кинотеатры, театр. Рудаков вежливо сказал ей: «А вы заглядывайте почаще к нам в театр. Тут ведь недалеко». И в понедельник, когда Рудаков давно уже был в городе, Изольда рассказывала в цеховой конторе о новом покоренном ею сердце. Изольда была искренне убеждена, что Рудаков приглашал ее пойти в театр вместе с ним и только ее скромность помешала «милому юноше» точно назначить время. С тех пор Изольду часто можно было видеть возле комитета комсомола. Она заглядывала туда под разными предлогами.

— Нет, пора честь знать, — сердилась Надя. — Я б ее…

— А давай проучим Изольду! — нашлась Даша.

— Да как?

Даше уже пришел в голову веселый план. У Нади был обеденный перерыв, и Даша увлекла ее за собой из конторы. Вернулись девушки минут через тридцать. Через некоторое время в конторе зазвонил телефон. Новый мастер цеха Василий Никодимович Дмитрович, который работал вместо Дынникова, взял трубку. Спрашивали Лукошкину. Дмитрович кивнул ей, подавая трубку:

— Вас просят, Изольда Павловна.

Изольда, томно улыбнувшись, взяла трубку.

— Кто говорит?

Лукошкина слушала внимательно и очень долго, потом тревожно попросила:

— Фамилию назовите, фамилию!

Даша, стоявшая, конечно, возле Нади, очень боялась, что не выдержит и громко расхохочется. Она вдруг вспомнила: у нее в кармане яблоко, совсем зеленое и пронзительно-кислое — соседские мальчишки ночью лазили в чей-то сад и угостили ее, а Даша взяла, рассчитывая ради шутки подсунуть яблоко кому-нибудь в цехе. Даша точилкой разрезала яблоко пополам.

— На, покислись! — сказала она Наде, и девушки принялись есть. Теперь можно было морщиться и смеяться сколько угодно.

— Назовите фамилию! — настаивала Изольда.

Звонил Изольде Антон Филатов из проходной — там на вахте стоял его приятель.

— Тошка фамилию забыл! — испугалась Даша.