В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Долго ехали. Он подумал — уснула, а она, приблизившись к самому его уху, чтоб никто не слышал, сырым шепотом стала говорить про Саню:
— Ты думаешь, она уродка… Она красавица… Красивей ее-то нигде не было… Перед ней Лешка на коленки вставал… Сам тоже был красивый… Лучше всех… Репьем пристал: выходи да выходи за меня… Осенью свадьбу сыграли… Гостей на грузовой машине катал, а машина в лентах, в цветах, в полотенцах… Жили как сыр в масле, в большом дому. Дружно. Только детей не было… Война началась, Лешку сразу взяли на фронт. И не ранило даже его, и письма каждый день писал. Что ни день — письмо… А после писать перестал… Целый год никакого слуху. Саня глаза выплакала, вся черная стала… И приносят письмо… От него… Не его рукой писано… Я жив, пишет, — и здоров, от ран излечился. Приезжай в госпиталь ко мне. Саня так и зашлась. И в тот же час поехала. Я ее проводила, помахала рукой — и след простыл. Неделю нет, месяц, полгода… Куда ни слали запросы, никто не ответил. И приходит мне письмо, сама написала. Машенька, пишет дорогая моя подружка, приезжай, пишет за мной, не могу я одна домой вернуться. Я в тот же час собралась. Приезжаю по адресу. А она уж такая, порченая… Заплакали мы обе, всю ночь проплакали в землянке под сломанной сосной. И рассказала она, что у них с Лешкой получилось. Приехала она, вошла в палату. Он в палате один… На чистой простыне и одеялом укрытый до самого подбородка. Она бросилась к нему-то, а он и говорит: Саня, говорит, подожди, говорит, меня целовать, отверни, говорит, одеяло… Она одеяло отвернула… А у него… рук нет… Возьмешь, спрашивает, меня такого? Возьму, Лешенька, возьму, отвечает, кормить, грит, буду… Погоди, он ей дальше говорит, вовсе, говорит, одеяло сыми. Она все одеяло скинула… А у него и ног нет… и… ничего нет… Как она тут закричит, и упала, и зашлась… А он говорит: возьмешь меня такого-то? Она молчит, плачет-рыдает. Он еще раз спрашивает. Она обратно молчит. Он третий раз спросил и говорит: ну, говорит, теперь, говорит, на прощанье, говорит, поцелуемся. Она встала на колени, стала его целовать… Лешка ее и укусил… Еле вырвалась от него… В том же госпитале ее полечили, как могли, и отпустили… И от красоты ее ничего не осталося…
Маша тут разрыдалась, откинулась к мешкам и тряслась в плаче.
Егор не мог шевельнуться. Теплушку бросало на стыках, но он замечал только, как билась Маша, и летел в пустой тьме, наполненной горем…
Кто-то подергивал его за ногу, что-то говорил, но Егор, словно в тяжелом сне после рассказа Маши, понял не сразу…
С усилием заставил себя вернуться в вагон… Расслышал слова сидевшего с краю нар солдата:
— Сам-то из Рязани?
Егор нехотя ответил, что москвич.
Солдат придвинулся и стал говорить о своем товарище-москвиче, который учится в институте иностранных языков, и что не смог с ним повидаться — в Москве пробыли всего два часа…
Егор слушал без внимания, в ушах еще звучал рассказ Маши, и она вздрагивала, уткнувшись в мешки, и страшная картина стояла перед глазами… Он силился и не мог оценить поступки этих людей… Все было жестоко, безжалостно… Как там, когда его кинуло взрывной волной — и ничего не сделаешь, летишь, бьешься об землю… И Саню жаль — сердце режет… И кто Лешку осудит?.. Можно ли Саню жалеть? Ведь она любила его. Почему ж она?.. Ведь любила… И зачем он так страшно отомстил?.. Егор пробовал встать на их место — и не мог… Вспомнилась Ляля, прощанье короткое, лицо ее, светившееся во тьме… Если б у них так… И Ляля пришла бы… Нет, нет! В самом сравнении, в одной мысли этой крылось что-то кощунственное. Он понимал, что нельзя заглядывать в такие глубины…
Солдату, наверное, очень хотелось поговорить с москвичом, и он все говорил, говорил, не замечая невнимания… И Егор стал прислушиваться… И вспомнился Алик — было едва уловимое сходство в складе слов, в интонациях… И понялось вдруг, что Алик далеко и расстались надолго, — и затосковалось… И солдат поэтому приблизился.
Он что-то про школу спрашивает… Егор сказал. А солдат десятилетку окончил уже… Собирался поступать в институт иностранных языков… Да сначала пришлось вот отучиться в школе младших сержантов на Урале; побегать по морозцу с минометом на плечах… Институт на потом уж пришлось отложить.
Солдат примолк, сидел не двигаясь. Маша перестала вздрагивать, успокоилась и вроде бы задремала, и Егору хотелось уже услышать голос солдата.
И тот опять заговорил. Сначала с некоторой робостью, потому что не знал, как отнесутся к его словам… Не всегда, может, его понимали, а может, и не рассказывал никому… Заговорил он о таком, что Егор не сразу даже осознал, о чем речь, не сразу поверил… Он сказал, что прочитал по-немецки и знает наизусть всего «Фауста»…