О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Ясно, что ожидать немедленного появления шедевров не приходилось, и это мы тоже принимали в расчет. В польской культуре, в отличие от американской и русской, реализм всегда оставался на задворках, но я был глубоко убежден, что это – ввиду сложившегося мироустройства – следует изменить.

В тот момент не так важен был внутренний мир художника, его боль, его сомнения. Лично мне они казались достойными внимания, только если я видел в них отклик на окружающий мир. Подход, о котором я говорю, открывал широкие возможности, и многие авторы с готовностью поддержали его.

В кино сформировалось направление, имевшее успех дома и за рубежом. В Польше отчетливо ощущалась тоска по правде, и последние события доказали, что людям после работы недостаточно танцовщиц в перьях; несмотря на усталость, бедность и чувство беспомощности – а возможно, именно вследствие, – они нуждаются в серьезном разговоре о том, что происходит вокруг. Потом оказалось, что образ мира, представленный в наших фильмах, близок очень многим и за границей. Польские фильмы стали покупать, как никогда прежде; посыпались, как в лучшие времена, награды, поскольку, что ни говори, мы показали живую страну и живых людей. Фильмы были сделаны режиссерами разных поколений и с разными взглядами на искусство, что тоже составляло силу этого направления.

Делая то, что мы делали, с полной уверенностью в осмысленности дела и неуверенностью в его эффективности, мы в какой-то момент осознали ограниченность избранного жанра, подхода. Мы как будто оказались в тупике. С одной стороны, многие стороны жизни были совершенно закрыты для кино по понятным политическим причинам, а те, что были доступны, постепенно себя исчерпали. С другой стороны, ответ на вопрос “как обстоят дела” не освобождал нас от следующих, логически вытекавших вопросов: “почему”, “а как иначе”, “что делать”. Описание не заменяло диагноза и прогнозов относительно целого комплекса проблем, стоящих перед нами как народом и как людьми. Кроме того, и это тоже стоит принять во внимание, возникло раздражение против самой описательности жанра: некоторые коллеги считали, что она мешает развитию их таланта, сковывает воображение, не дает решительно и дерзко оторваться от земли и не оставляет места для формальных поисков.

Многие режиссеры-реалисты стали искали выхода. Кто-то в поисках истоков нынешнего положения вещей обратился к прошлому, недавнему и далекому, не отказываясь от реалистической манеры повествования. Другие, размышляя, куда двигаться дальше, в последние годы не сняли ничего. Думаю, оба решения были необходимы и правильны, потому что верю, что искать дорогу из тупика можно и нужно в одиночку, необязательно принимая чью-либо сторону.

Ситуацию усложняет еще и, слава богу, развитие событий. Свобода мышления, а прежде всего свобода слова ставят нас – надо это понять – в более трудное положение. Многие темы, поднимавшиеся раньше только в кино, теперь обсуждаются в журналах и газетах, иногда даже в телепередачах. Продолжая сегодня мыслить только так, как несколько лет назад, мы были бы вынуждены соревноваться с журналистами и публицистами в погоне за новыми материалами, например, о темных сторонах действительности или об общественно-политической жизни последних месяцев. Эту гонку кино проиграло бы, не говоря о том, что мы совершенно не хотим принимать в ней участия.