О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Сегодня рассказывать правду об окружающем мире хотя и остается, на мой взгляд, фундаментальной необходимостью, но уже недостаточно. Нужно заниматься проблемами более драматичными, делать выводы, выходящие за пределы ежедневного опыта, ставить более универсальные и глубокие диагнозы. Разумеется, надо описывать территории, куда мы когда-то не могли ступить, но делать это нужно в более широкой перспективе и более определенно обозначая свою позицию. В условиях свободы сильнее поляризуются точки зрения – это естественно, так и должно быть. И развитие должно происходить в диалоге разных мнений, в борьбе взглядов на людей, страну, мир. Свобода открывает больше возможностей, но и большего требует.
Думаю, самые серьезные проблемы будут связаны с глубиной и художественным языком. Я уже как-то приводил такой пример: случается время от времени, студент убивает старушку. Все дело в том, кто это опишет – Джо Алекс, Агата Кристи или Достоевский. Дело именно в [37]глубине, а также в языке, который тесно с ней связан.
В силу стандартизации внешнего вида людей и мест, сходства проблем, перед которыми мы оказываемся, должен выработаться более богатый язык, чтобы рассказ о политических событиях и положении дел, о директорах предприятий или уходящих из дому женах становился в то же время значительным высказыванием на темы любви, ненависти, ревности и смерти. Нужно найти способы сделать так, чтобы фильмы о проблемах стали в первую очередь фильмами о людях, чтобы в кино – и это совершенно необходимо – все внешнее служило оправой, а не содержанием. В общем, перед нами стоит задача все сделать новым: язык, героев, ситуации и диалоги. Я имею в виду, не порвать с реализмом, а развивать его в направлении, которое я бы коротко определил так: не вширь, а вглубь, не вовне, а внутрь.
Очень сложно будет рассказывать о Польше другими словами, что для нас означает – другими образами, ведь многие из них мы уже использовали и многие из них обесценились. Каждый, повторю еще раз, будет искать собственный путь, собственный способ – по крайней мере, общий настрой именно такой.
Так же настроен и я. О чем бы я ни снимал (про темы и сюжеты моих фильмов в другой раз), я ищу способ сделать так, чтобы зрители испытывали чувства, которые испытываю я, – чувство собственного бессилия, жалость, сострадание, причиняющие мне физическую боль, когда я замечаю мужчину, плачущего на трамвайной остановке, вижу, как люди ищут близости и не находят, вижу в столовой человека, доедающего кем-то оставленные клецки, вижу на руках женщины первые пигментные пятна, которых год назад не было, и знаю, что она тоже их видит; когда встречаю горе, страшное, неизбывное, оставляющее неустранимый отпечаток на лице.
Я бы хотел, чтобы эта боль передалась моим зрителям; чтобы в том, что я делаю, были плоть и боль – которые, мне кажется, я начинаю понимать все лучше.
И вот я сижу и мучительно ищу, куда двинуться. За исключением нескольких человек (не уверен, что более счастливых), все мы сегодня в таком положении.
Кшиштоф Кесьлёвский
Случай
Киноповесть
Перевод Стеллы Тонконоговой
Надо ли нам что-то знать о Витеке Длугоше до того, как он появится перед нами на вокзале в Лодзи, бегущий за поездом с сумкой на плече? Или все, что происходило с ним до тех пор, мы увидим лишь три года спустя, когда только что взлетевший самолет начнет трясти и несколько событий из жизни промелькнут в меркнущем сознании Витека?
Он пережил длинную череду будничных дней и обыкновенных чувств. Пережил и высокие минуты, и многое из того, что произошло с ним в жизни (так он, по крайней мере, думал), могло произойти только с ним одним, и каждая минута – и самая обычная, и не совсем – оставила в нем какой-то след. Ведь, по сути дела, немало зависит от того, кто и каким тоном говорит нам “не горбись” за завтраком и какой вкус мы ищем всю жизнь, чтобы напоследок понять: это вкус булки с посоленным весенним помидором, съеденной на теплом ветру на балконе серого дома.
Допустим, Витек родился в июне пятьдесят шестого в Познани. Отец его, инженер с “Цегельского”, вполне мог погибнуть в [38]тогдашнем хаосе, но не погиб, всего лишь ночевать не пришел, и у матери с огромным торчащим животом, не находившей себе места от волнения, начались схватки за две недели до срока. С трудом, под пулями, дотащилась она до больницы и там, среди немыслимой кутерьмы, родила в коридоре двух мальчиков, после чего, прежде чем на нее успели обратить внимание, в том же коридоре скончалась. Брат Витека, Ян, умер две недели спустя, хотя врачи и сестры сделали, как говорится в таких случаях, все от них зависящее, ведь события, подобные познанским, сплачивают людей, придают им силы.
37
Псевдоним Мачея Сломчиньского (1920–1998) – писателя, переводчика и сценариста, автора множества остросюжетных детективных романов.
38
28 июня 1956 года на машиностроительном заводе “Цегельский” (тогда им. Сталина) в Познани вспыхнула забастовка, которую поддержали другие предприятия города. Забастовку жестоко подавили силой оружия, несколько десятков человек были убиты, многие ранены.