Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Приезжаем в гостиницу. Каждый из пяти приехавших артистов получает отдельный номер. Окна закрыты, но не заклеены. Недавно был ремонт, пахнет краской. Холод собачий. Я остаюсь в коридоре. Администратор (И. Л. Мильдон) бежит вниз и переселяет меня на первый этаж. Тут уже тепло, даже душновато, стаи мух. Но всё-таки предпочитаю тепло. Распаковываю чемодан, вешаю фрак, узнаю наше расписание. Свердловский оркестр ещё в пути, их поезд опаздывает на десять часов. Хорошо, что в первом концерте с ними выступает скрипач Эдуард Грач, а я должен ехать 6 января с сольным концертом в санаторий «Усолье» (от слова «соль» — там солёный источник, где лечат ревматизм и женские болезни).

6-го в 5.30 утра должны выехать поездом. На 4.45 заказана машина, которая не приезжает ни в 4.45, ни в 5.00, ни в 5.10 — оказывается, нет бензина. Мильдон в панике гонит нас с чемоданами на автобус — а автобус переполнен и спокойно проходит мимо, не останавливаясь. Если бы подвернувшийся нам администратор Свердловского оркестра не «поймал» проходящую «Скорую помощь», то мы бы опоздали на поезд. Успели в последнюю секунду. На станции Ангара нас ждёт автобус санатория. Думая, что это то, что нам нужно, опрометчиво сходим на остановке Ангарск, но оказывается, что 40 километров не доехали, а следующий поезд только через час. Битый час на холоде и ветру мёрзнем на платформе. Наконец доезжаем.

Инструмент на тон ниже. Пробую петь — получается баритон, потерявший нижние ноты. Но публика ничего не понимает. В зале больные рабочие, которым даже бесплатный концерт не нужен. Приём средний. Ночуем в приёмнике — все в одной комнате. Мильдон так храпит, что все смеются и не спят.

7 января в 12.30 приезжаем «домой» в Иркутск, а в 13.00 уже оркестровая репетиция. Успеваю порепетировать — Дубровского, Левко, Ленского и Рафаэля. С дирижёром (и композитором) Александром Григорьевичем Фридлендером сошлись хорошо. Пообедал, даже успел поспать — и на концерт в Дом офицеров. Концерт прошёл с большим воодушевлением, хотя народу было чуть-чуть.

Концерты пока идут хорошо. Голос звучит, петухов нет ни явных, ни тайных, хотя пою уже три дня подряд. В записках публика просит Молодого цыгана, серенаду Смита, Синодала, даже Эрнесто и «Не слышно шума городского»! Пою это на бис, а в основной программе арии Дубровского, Ленского, Индийского гостя, Герцога, Вертера, Застольную из «Травиаты», романсы: «Колокольчик», «Средь шумного бала», «Хотел бы в единое слово», «Рассвет» Леонкавалло, Баркаролу Гуно, «Колокольчик» Гурилёва, неаполитанские и русские песни. С оркестром программа немного другая — чередуются и варьируются в разных комбинациях Ленский, Левко, Берендей, Индийский гость, Дубровский, Рафаэль, Герцог, Йонтек и Арлекин. Плюс советская программа, где идут «Россия» Новикова, «Ленинские горы» Милютина, песня Лёньки из оперы «В бурю» Хренникова и его же серенада «Как соловей о розе». В гостинице — ночью — пьяные оргии соседей, утром — грохот вёдер и заботливые крики горничных, спешащих навести порядок, днём — дикий ор детей. А сколько рыжих тараканов — ив гостинице, и в ресторане на окнах — не сосчитать!