Генерал Деникин. Симон Петлюра

Утверждение, что ЧК (или ГПУ) было оружием в руках евреев, есть продолжение или одна из сторон той очевидной для немногих, но хитро замаскированной для большинства лжи, которая, как угорь, выскальзывает из рук, когда ее пытаются ухватить. Она нашла свое выражение в следующих привычных для уха словах:

Евреев убивали потому, что они сочувствовали большевикам. Евреев преследовали за то, что они были космополитами. Евреям не верят потому, что они сионисты. Все это — ложь. Подавляющему большинству тех, кто убивал, преследовал, травил, грабил евреев, в высшей степени было наплевать на большевиков, на космополитов (это слово до 1949 г. знал один из тысячи), а до сионизма вообще никому не было дела, пока официальные органы не расстарались в этом направлении, сами смутно представляя о чем же, собственно, идет речь. Евреев били и бьют не за сионизм и космополитизм (вещи, кстати, противоположные), не за большевизм и прочие «преступления». Евреев бьют только и исключительно за то, что они евреи. То, что евреев нужно бить, — это и дураку ясно, а потому стоит политического, экономического, идеологического противника или просто нежелательное лицо объявить евреем (жидом, абрашкой или хаимом), как немедленно включается истребительная психо-физическая программа, отработанная веками. И никаких проблем!

Старый-престарый анекдот:

«А: — Бей жидов и почтальонов! Б: — Простите, а почтальонов за что?» О евреях вопрос не возникает.

Избегая широких обобщений (евреи, как и все, бывают разные), стоит познакомиться со взглядами Льва Троцкого — «еврея № 1» — на роль еврейского присутствия в высших эшелонах власти революционной поры.

Уже 25 октября 1917 года он возражал против предложения Ленина назначить его наркомом внутренних дел. Троцкий считал, что «нельзя давать такого козыря в руки нашим врагам… будет гораздо лучше, если в первом революционном советском правительстве не будет ни одного еврея», поскольку контрреволюционные силы смогут играть на самых темных предрассудках масс, изображая Октябрьскую революцию «еврейской революцией».

По тем же мотивам Л. Троцкий возражал против назначения его на пост наркома иностранных дел и наркома по военным и морским делам. Впоследствии он напоминал, «как пользовались в своей агитации наши враги, что во главе Красной Армии стоит еврей… Я с полной уверенностью могу сказать, что я был прав». Из тех же соображений он отказывался стать первым заместителем Ленина как председателя Совнаркома и согласился только тогда, когда Сталин стал генсеком, — чтобы противостоять ему.

Оглядываясь назад, без всякой натяжки можно сказать, что «еврейское присутствие» в партийном, военном и государственном руководстве было прямо пропорционально опасностям и трудностям, с которыми нахождение в первых рядах атакующих было связано. Трудно перечислить все имена погибших евреев-командиров и комиссаров, ставших прототипами персонажей из произведений А. Фадеева, М. Шолохова, Э. Багрицкого, Н. Островского, И. Бабеля и многих других. Соответственно, уменьшение прямой опасности погибнуть в борьбе (о сталинском терроре мы не говорим) и рост преимуществ, выпавших на долю победителей, впрямую связаны с плавным вначале, а затем и стремительным сокращением пресловутого «присутствия». Это произошло отнюдь не потому, что евреи так уж любили опасности и чурались жизненных благ: их попросту оттеснили представители «коренных национальностей», сначала объявив иудами и предателями святого дела революции, а затем, в эпоху ревизии исторических ценностей, взвалив на них же ответственность за все революционные катаклизмы. Как и предсказывал Лев Давыдович Троцкий!