Генерал Деникин. Симон Петлюра

Тогда-то и произносит Янкель свои «подлые еврейские речи» (которые неизменно ставятся в вину Гоголю), льстя казакам, отрекаясь от «не наших», плохих жидов-арендаторов с Украины, которые «совсем не жиды: то черт знает, что… только поплевать (на них), да и бросить!» Он клянет католиков и, перегнув палку, говорит о своем «братстве» с запорожцами, чем накликает беду на почти уже спасенных им единоверцев. Внезапное покровительство Тараса избавляет Янкеля от верной гибели, а потом он то и дело возникает рядом с Бульбой в самые роковые моменты и, рискуя жизнью, оказывает или старается оказать ему неоценимые услуги. Еврей Янкель, «как нянька, вздыхая, побрел вслед за ним» (Тарасом), этим могучим младенцем, который умел помнить добро и, в отличие от многих его и наших современников, «всегда любил выслушать обвиняемого». Но к чему опять эти воспоминания? — А к тому, что — говорит Александр Доценко, верный адъютант С. Петлюры в 1917–1923 гг.:

«Всякий раз, когда евреев освобождали, когда их переставали преследовать (красные, белые, махновцы, — но не петлюровцы — Ю. Ф.), — они демонстрировали свое рвение, предоставляли нам помощь и кров, так как они знали, что армия Петлюры стоит на страже их свободы. В день, когда Украина станет вольной, те же чувства, я верю, будут выражены с полной ясностью, и справедливость восторжествует».

Речи евреев, пришедших на поклон к С. Петлюре, звучали так же, как лепет долговязого Янкеля перед лицом почти неминуемой гибели. По таким бы «речам» писать историю казацко-еврейских взаимоотношений! Но послушаем дальше соратников и соответчиков С. Петлюры.

Генерал-хорунжий Виктор Кущ: «Три воспоминания». Август 1919 г. С. Петлюра принимает делегацию евреев в Белиливце под Казатином, «в том жидовском местечке, в котором останавливались еще два раза» (повезло же местечку! — Ю. Ф.). Старый раввин с седыми пейсами и Торой в руках говорил «долго-долго, и в такт его словам качались бороды его побратимов. От имени жидовского населения выражал он благодарность за тот покой, что воцарился в местечке после прихода украинского войска и властей».

Еще раз даем слово А. Доценко. Когда С. Петлюра узнал о погроме в Проскурове, «он побледнел, его глаза засверкали от гнева. Повернувшись к своим помощникам и офицерам, он воскликнул: «Что вы наделали? За эту пролитую кровь Украина дорого заплатит. Но я с вами рассчитаюсь!» Эта сцена явно противоречит иным показаниям А. Доценко. Но об этом чуть позже.

Итак, Проскуров. В начале февраля красные вынудили Петлюру покинуть Киев, и он перенес свой штаб в Винницу. Как повествуют украинские историки, попутно он постарался избавиться от пробольшевистских элементов, чтобы сделать свою армию более монолитной. Проще говоря, Ангел, Зеленый, Соколовский, Тютюнник и Григорьев временно перебежали к большевикам. Хаос крепчал. Погромы происходили повсеместно. Антанта, прежде всего, Франция, войска которой стояли в Одессе, несмотря на слезы еврейских делегатов, блюла свой нейтралитет и не откликнулась даже нотой протеста или воззванием, адресованным С. Петлюре и его воинству. По мнению А. Марголина, французы могли навести порядок хотя бы в зоне железных дорог, идущих от Одессы на Умань, Винницу и Казатин, но не пошевелили даже пальцем. Евреи, как и 20 лет спустя, были брошены на произвол судьбы и отданы в руки погромщиков.

Чувствуя полную безнаказанность, петлюровцы перешли к массовому ограблению и истреблению еврейского населения. Сценарий был прост: евреи обвинялись в сочувствии большевикам (что, вообще говоря, было бы неудивительно), подготовке восстания, саботаже и т. д.; с них требовали огромную контрибуцию (чтобы потом не рыться среди трупов) и, получив ее, начинали резню.