Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Наивный в политическом отношении, но последовательный анархист и демократ Н. Махно искренне хотел дать свободную жизнь народным низам, освободив их от любого экономического и политического гнета. Это была честная, а не лицемерная утопия, что и пугало, и приводило в бешенство большевиков, куда менее романтичных. На фоне махновского движения «военный коммунизм» большевиков с его продразверсткой, продотрядами и трибуналами выглядел особенно неприглядно. В отличие от деникинцев, махновцы пользовались безусловной поддержкой простого народа. Однако в жестокой борьбе верх берут циники и прагматики. Но чем оборачивается их победа?
В советской историографии и художественной литературе многое подвергалось искажению и фальсификации. В огромной мере от этого пострадало наше представление о Несторе Ивановиче Махно — человеке, с которым, по некоторым сведениям, встречался и беседовал Шолом Шварцбард перед тем, как в упор, не таясь и не прячась, расстрелять Симона Петлюру.
Когда речь идет о погромах Красной Армии, то обычно упоминаются «богунцы» и «таращанцы», погром в Киеве, учиненный армией Муравьева и события 1920 г., когда герои-конники Семена Буденного шли крушить С. Петлюру и «польских панов». Здесь на помощь приходит «Конармия» И. Бабеля, особенно глава «Берестечко», где в тоне эпического повествования рассказывается о том, как несколько казаков «расстреливали за шпионаж старого еврея с серебряной бородой». Дело не шло, так как старик «взвизгивал и вырывался. Тогда Кудря из пулеметной команды взял его голову и спрятал у себя под мышкой. Еврей затих и расставил ноги. Кудря правой рукой вытащил кинжал и осторожно зарезал старика, не забрызгавшись». Красный казак сделал свою работу сноровисто и не торопясь, как и подобает крестьянскому сыну, немало переколовшему овец да баранов.
Эта сцена настолько поразительна, что кочует из статьи в статью, когда речь идет о большевистских погромах.
Кровавые погромы учинили именно буденновцы, а не, скажем, мироновцы из Второй конной армии, которой командовал бывший станичный атаман (казачий подполковник) Миронов, описанный Ю. Трифоновым в повести «Старик» под именем Сергея Мигулина. В конце концов он был расстрелян по приказу Троцкого за слишком буквальное понимание того, что есть «свобода, равенство и братство». Такая судьба наверняка бы постигла и Нестора Махно, не окажись он осторожнее и удачливей. Имя Миронова, бравшего Перекоп, было вымарано из советской истории и только недавно возвращено ей.
Но вернемся к нашей «погромной» теме. В Красной Армии погромы были категорически запрещены и карались беспощадно: интернациональная карта разыгрывалась последовательно и неукоснительно. Для очень многих это была не «карта», а подлинный символ веры, за который шли в бой и отдавали жизнь. Сейчас мы находимся на очередном витке искажения истории, и никакое раскрытие архивов и рассекречивание документов не помешает «заинтересованным лицам» нарисовать ту картину, которая им более нравится. Под эту картину обязательно будут найдены самые неопровержимые документы. Приходится рассчитывать на добросовестность исследователей, но ведь и она понятие относительное: «Каждый слышит, как он дышит. Как он дышит, так и пишет» (Б. Окуджава). Отрешиться от своего дыхания, от своего взгляда на вещи свыше человеческих сил.
Особенно трудно «не стараться угодить» тому мнению, которое доминирует в данный момент.
Зимой 1919–1920 гг. деникинские войска были прижаты к Черному морю в районе Новороссийска, частично бежали за границу, частично капитулировали. Трагедия великого исхода, начала первой русской эмиграции достаточно правдиво изображена М. Шолоховым в романе «Тихий Дои». Там же рассказано о вступлении тысяч донских и кубанских казаков в полонившую их Красную Армию, которая очень нуждалась в пополнениях после кровавой бойни 1919 года. Среди вступивших в Первую Конную армию был главный герой шолоховского романа Григорий Мелехов и многие его сотоварищи. Красная Конармия заметно «побелела». И до этого не чуждая антисемитских настроений, она после вливания «свежей крови» стала отчетливо антисемитской, о чем и рассказал И. Бабель в своей «Конармии» к великому неудовольствию Семена Буденного и Клима Ворошилова. Буденный не смог удержаться и откликнулся статьей «Бабизм Бабеля из «Красной нови», причем тогда, когда журнал опубликовал лишь несколько рассказов из «конармейского» цикла. Шел 1924 год. Свежи были раны, трудно было обмануть память, но, когда спустя десять лет стали поголовно вырубать носителей памяти, дело пошло веселее, и на смену И. Бабелю пришли «былин-ники речистые», многие тоже еврейского происхождения, и история стала приобретать облик стопроцентно героический.
Вести о бесчинствах красных казаков донесли до Москвы не только почта и телеграф; с юга потянулись еврейские депутации с мечтой пробиться к «самому» Троцкому, главе вооруженных сил, второму после Ленина лицу в государстве, к тому же еврею. История сохранила ответ Троцкого, потрясший членов одной из делегаций:
«Возвращайтесь домой к вашим евреям и передайте им, что я не еврей и мне нет дела до евреев и до того, что с ними происходит».
При всей дикости этого заявления в нем есть «рациональное зерно», которое нельзя упускать из виду: большевики, нацеленные на мировую революцию, не только объявили себя людьми вне национальности, но и достаточно успешно вросли в эту роль. Один из идеологов сионизма профессор Симон Дубнов писал: «Они (коммунисты-евреи) выступают под русскими псевдонимами, потому что стыдятся своего еврейского происхождения. Но правильнее сказать, что их еврейские имена являются псевдонимами; у них нет корней в нашем пароде» (пер. с англ.). По-моему, Симон Дубнов не совсем прав: эти люди сумели заставить себя забыть о национальных корнях, как это удалось многим русским, полякам, грузинам, украин-нам и другим ортодоксам, которые, подобно шолоховскому Макару Нагульнову, были «нацелены на мировую революцию». Они не считали себя вправе покровительствовать «своим». Потом, когда выяснилось, используя слова А. Блока, что их «обманула та мечта, как всякая мечта», когда жизнь (рукою руссифицированного грузина) их «хлестнула грубою веревкою кнута», они, вероятно, вспомнили и свои корни и многое другое. А тогда… Тогда Лев Троцкий отдал-таки приказ беспощадно карать погромщиков, но не как врагов еврейского народа, а как врагов мировой революции. Что ж, и на том спасибо. Факт остается фактом: в короткий срок было расстреляно более четырехсот человек, в армии зачитали громовой приказ, комиссары провели соответствующие беседы, и погромы сошли на нет.
Все познается в сравнении, и об этом пишет в своем капитальном труде Соломон Бекон: «По сравнению с этими двумя группами (деникинцы и петлюровцы) Красная Армия выглядела почти как спасительница. Правда… она была также повинна в пролитии еврейской крови. В Украине ею было совершено по меньшей мере 106 погромов, но большинство из них — дело рук прежних членов украинских и деникинских банд, которые перешли на сторону коммунистов».
Любопытным подтверждением этой мысли явился небольшой очерк из киевской газеты «Громадське слово» за 4 июня 1920 года (Архив Чериковера, YIVO, лист 54136). Называется он «Буденновцы» (подпись — Эмигрант) и посвящен проходу конармейцев через город Екатеринослав (Днепропетровск), когда их с Дона перебрасывали на Юго-Западный фронт воевать с Петлюрой и поляками. Свидетелем этого был автор очерка.
«В связи с последними известиями с фронта о развале конницы Буденного, очень интересно разобраться, кем же именно был этот «красный» казак и то «красное» казачество, на которое столько пустых надежд возлагали коммунисты». Начало очерка не выглядит пробольшевистским, не так ли? Дальше следует рассказ о подготовке города к приему «красных героев», о стройности их рядов, в которых преобладали донцы, но было немного кубанцев и чеченцев. С чем же пришло воинство?