Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Терёшке чем дальше, тем всё сильнее казалось: неведомо как, но богатыри и их кони понимают друг друга без слов. Поборов робость, он все-таки не вытерпел и осмелился спросить у Добрыни, так ли это на самом деле.

– В тебе, парень, и верно кровь – непростая, – сдвинул брови воевода, и Терёшке запоздало подумалось, что влез он со своим вопросом куда не просили. Но глаза богатыря смотрели вовсе не сердито. – Слышим мы с Бурушкой друг друга. Не каждый бы это почувствовал да заметил, а ты, гляди-ка, разобрался.

Солнце уже клонилось к западу, когда перешли они глубокий ручей, чьи берега поросли орешником и бересклетом.

– За ручьем еще березняк будет, а там она и начинается – Черная пуща, – объяснил Терёшка Добрыне. – Теперь нам всё время на север держать надо.

Здесь они тоже сделали короткий привал, чтобы напоить коней и набрать во фляги воды. Миленка решила заодно проверить, нет ли на кустах спелых орехов, нашла всего с десяток, зато наткнулась за кустами на полянку, сплошь заросшую невзрачной на вид травкой с узкими и длинными сизоватыми листочками, покрытыми серебристым пушком. Девчонка вся рассиялась, будто сокровище отыскала.

– Это – разрыв-трава, мне ее бабка показывала, – взахлеб рассказывала она спутникам. – Ее вот в таких заповедных местах по чащобам духи-травники выращивают, помощники лесовиковы. Самые старые из них – да древние: у молодых травников на это силы не хватает. Оттого в лесу разрыв-трава ой как редко попадается. Травка это – не простая. Если из нее настой сделать и на железо капнуть – разъест в труху. Так и оковы железные вскрывать можно, и замки́…

– Клад для татей, а не зелье, – усмехнулся Василий.

– Ее не только воры да разбойники, ее и чародеи на вес золота ценят, – кивнула Миленка. – Есть ворожба одна, сильная да опасная: надо сухую разрыв-траву в порошок растереть и поджечь. Говорят, одна его щепотка может целую скалу в мелкий щебень разнести.

– Про то и я слыхал. Потому эта ворожба – и запретная, – нахмурился Добрыня. – С сухой разрыв-травой шутки плохи.

Сам воевода, однако, надергал разрыв-травы на поляне про запас целую охапку. Завернул в кусок полотна – и бережно спрятал в свою седельную сумку. А Терёшка перед тем, как отряд двинулся в дорогу, потихоньку от остальных наведался на поляну. Вышел на самую середину, снял шапку, отдал чин чином поясной поклон – и положил на пенек большой сухарь.

– Благодарствуем за подарок, – негромко сказал он. – Прими от нас угощение, дедушка травник. Сам не съешь – с муравьями да белками поделишься.

– Хоть один вежливый нашелся, «спасибо» сказать додумался, – недовольно прошуршало в кустах. – «Подарок», ишь ты! Не делал я вам никакого подарка. Ходют тут всякие: сами незваными явились – да сами без спросу половину поляны мне повыдергали.