Зарубежный детектив

В отведенный для свиданий час, очутившись в толпе других посетителей, я испытал странное чувство, что-то вроде сострадания к старикам, женщинам с усталыми лицами, принаряженным детям, ожидающим минуты, когда через решетку можно будет обменяться парой слов с заключенными.

Турньяк ничуть не изменился. Может, стал чуть бледнее и рыхлее обычного. Видимо, он из тех людей, которые, попав в неволю, сами того не замечая, быстро опускаются.

— Я очень рад, что вы согласились повидаться со мной, Пьер.

— Вы всегда были добры ко мне, и потом вы вряд ли считаете меня убийцей?

Я уклонился от ответа на вопрос, который был к тому же не слишком определенно сформулирован, и заговорил об Элизабет.

— Девочка живет теперь у меня… Я ее почти удочерил…

— Вот хорошая новость! Она здорова?

— Она чувствовала бы себя лучше, если бы вас освободили.

Мое замечание растрогало его, и я увидел, как его глаза увлажнились. Я продолжал муссировать ту же тему в надежде, что помогу ему избавиться от внутреннего оцепенения.

— Она вас очень любит.

— Я тоже ее люблю.

— Несмотря ни на что, она в вас верит.

— Она права… Детям, наверно, легче видеть правду, чем взрослым.

— Потому что взрослые не прислушиваются к тому, что им подсказывает сердце… Пьер, расскажите мне, что же произошло на самом деле?

Он удивился и ответил не сразу, но когда заговорил, в голосе его звучала усталость.

— Доктор, все произошло так, как я уже рассказывал… Накануне Мадо предложила мне провести день на воздухе… Она считала, что свидание поможет нам лучше узнать друг друга… Вечером она зашла ко мне за ответом. Я уже успел заглянуть к господину Беду, который относится ко мне совсем неплохо, потому что я не раз помогал ему с оформлением в банке. Он часто говорил, что его машина в моем распоряжении, если я захочу прокатить свою подружку. Назавтра утром, в шесть часов, я пошел за машиной, а накануне господин Беду дал мне ключи от гаража, которые я затем должен был спрятать под камнем, слегка выступающим в ограде сада. Потом я вернулся к себе и стал ждать Мадо.

— А ее все не было.

— Ее не было. Время шло, но я все находил извинения ее опозданию, пока наконец не понял, что она и не придет. Тогда я отвез машину в гараж.

— Вы видели Беду, когда ставили машину?

— Нет. Было уже девять, он, наверно, был на складе.

— Почему же вы не пошли на бульвар Генерала Сибия?

— Мадо запретила мне. Она не хотела, чтобы родители узнали о нашей вылазке. Боялась, что им не понравится наша затея.

— А в универмаг?

— Я не решился. Там всякие визиты частного порядка запрещены.