Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
— Что здесь происходит?
Точно старое, испытанное могучими бурями судно, она подплыла к нам, одним движением плеча раскидала женщин, расправила одеяло, торчавшее у нее под мышкой, укутала в него малышку и, схватив ее на руки, прогремела:
— Забираю ее, есть возражения?
Мадо заорала:
— Унесите эту заразу, чтобы духу ее здесь не было!
Аделина смерила ее взглядом:
— А тебе, дражайшая, сильно повезло, что руки у меня заняты, а то накостыляла бы я тебе — на всю жизнь была бы память!
И обратилась к мамаше:
— Засим остаюсь вашей покорнейшей слугой!
Жермена уже было хотела запротестовать, но дочь ей помешала:
— Замолчи, пускай убирается и пусть не вздумает нос сюда показывать, иначе уйду я, всерьез и надолго!
Папаша простонал, что он этого не заслужил, хотя в общем-то было не совсем понятно, на что он, собственно, намекает.
Не скоро улеглось в Альби волнение, вызванное арестом Турньяка. Но понемногу, как пляж, вновь обретающий после шторма привычные очертания, так и город все реже и реже вспоминал о Пьере, и, когда все было тысячу раз переговорено, переключился на другие темы. Гажубер как благовоспитанный человек пришел ко мне попрощаться.
— Ну вот, доктор, моя миссия окончена. Возвращаюсь в Тулузу к бумагам, которые наверняка накопились за время моего отсутствия.
— А что станет с Турньяком?
— Ему предъявлено обвинение в убийстве и вооруженном ограблении. Его переведут в ближайшую тюрьму, где он будет дожидаться начала процесса.
— Как вам кажется, у него есть шанс?
Он поколебался с минуту.
— Честно сказать, не уверен. Ни намека на смягчающие обстоятельства, если, конечно, он не скажет, куда спрятал деньги.
— Он сознался?
— Такие люди никогда не сознаются.
— Комиссар, вы считаете, он виновен?
— Доктор, государство не платит мне деньги за то, что я думаю о том или ином его подданном. Я должен отыскать виновного, основываясь на уликах и доказательствах, изобличающих вину. Со всех точек зрения Турньяк удовлетворяет этим требованиям. Поэтому я его и арестовал. После меня работал следователь. Теперь очередь за судом.
— А если Мадо солгала?
— С какой целью?
— Не знаю.
— Все гипотезы возможны, доктор, особенно когда невозможно их доказать.
Прошли месяцы, над городом и его обитателями мирно промелькнуло несколько времен года. По-моему, кроме меня, Аделины и Элизабет, о Пьере и думать больше было некому, ну, может, еще папаша Пуантель. А остальные…
Элизабет устроилась в моем доме, как и у себя, возле окошка, где и проводила целые дни. Я попросил учительницу хотя бы немножко с ней позаниматься, рассчитывая, что ее природный ум, усвоив азы, быстро наверстает упущенное. Соседская девчонка стала приходить к ней играть по четвергам после обеда. Ее звали Люси, она была дочерью армянина-портного, обосновавшегося в Альби сразу после войны. В повседневной жизни на улице Танда одно обстоятельство меня очень беспокоило, а одно очень радовало. Первое — это бесконечное молчание, в которое была погружена Элизабет, прерываемое лишь изредка, когда она нехотя отвечала на наши вопросы. Ясно было, что ее снедало беспокойство, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что думала она о заключенном в тюрьме Турньяке. Иногда я заставал ее в слезах и приходил в отчаяние, не зная, как помочь. Радовало же меня потрясающее взаимопонимание, сразу же установившееся между Аделиной и девочкой. Словно они жили вместе уже долгие годы. Я просто не узнавал экономку: от ее угрюмости не осталось и следа. Они с Элизабет оказались теми рыбаками, что видят друг друга издалека. Я бы покривил душой, если бы умолчал о своей ревности. Будь моя воля, я бы предпочел оставаться единственным избранником Элизабет.
Пуантели заходили несколько раз: отец в глубине души всегда любил свою младшую дочь, а мать — только чтобы избежать пересудов, но ни разу Элизабет не согласилась с ними повидаться. После пары безуспешных попыток раздосадованная Жермена отступила. Что до Эдуарда, то он пользовался безрезультатными визитами к дочери, чтобы излить мне душу. Я чувствовал, что ему необходимо объясниться, оправдаться в моих глазах — мое мнение, оказывается, для него много значило.
— Конечно, доктор, отец из меня никудышный, раз я не посмел встать на защиту малышки, но пожили бы вы с моей женой… Знаете, она меня презирает… Ненавидит за то, что я кладовщик. Ей бы хотелось стать важной дамой. А тут муж бедняк, дочь — инвалид, ну она и озлобилась. Ей кажется, что судьба обошлась с ней несправедливо.