Бумажный дворец [litres][The paper palace]

Грабитель следит за моим взглядом, потом смотрит на меня и наклоняет голову, как будто решая, уйти или остаться. Облизывает губы кончиком розового языка и улыбается. Я зову Питера на помощь, но у меня вырывается только шепот. Ухмыляясь, мужчина лезет обратно в комнату. Все мое тело сжимается. Если я брошусь на него сейчас, застану врасплох, врежусь в него, он выпадет в ночное небо, разобьется об асфальт и будет лежать там с широко открытыми глазами, пока какой-нибудь другой наркоша обыскивает его карманы. Я несусь на него, как таран, чтобы не успеть передумать. А потом падаю навзничь лицом вниз, оттого что мои ноги вышибают из-под меня. Мимо проходит Питер, высокий, угрожающий. В руке у него кухонный нож. Когда он говорит, его голос ровен, холоден, как сталь.

– Убирайся так же, как пришел, – произносит он. – Можешь забрать телевизор, все равно это старый хлам. Но автоответчик оставь. Там номер, который мне нужен. – Он делает несколько шагов. Сейчас он кажется таким могучим и устрашающим, каким я никогда его не видела. Волк, обратившийся в полнолуние. – Ну! – рычит он. – Пока мои руки не оказались в твоей крови.

Грабитель пятится, прыгает, словно кошка, из окна на пожарную лестницу, подхватывает телевизор одной рукой и видеомагнитофон другой. Я слышу лязг металлических ступенек под его ботинками, когда он спускается, дребезжание волочащихся за ним проводов. На полу рядом с моим лицом красные брызги. Я порезала подбородок. Дверь шкафа в дальнем углу комнаты медленно открывается.

– Питер, – предупреждаю я. – Сзади.

И закрываю глаза, готовясь к тому, что последует, ожидая услышать скрип деревянных половиц под тяжелыми шагами. Вместо этого моего лица касается что-то шелковистое. Я открываю глаза. Рядом со мной кошка слизывает с пола мою кровь.

Позже, после прихода полиции, после того как с автоответчика сняли отпечатки пальцев, как мы убрали осколки стекла и щепки от рамы и я простила Питера за то, что тот толкнул меня на пол, за шрам, который останется со мной на всю жизнь, он спрашивает:

– Если бы я не остановил тебя, ты действительно вытолкнула бы его из окна?

Он хмурится, глядя на меня, как будто увидел что-то у меня под кожей, крошечные лопнувшие капилляры, едва заметную синеву – что-то, что нельзя выносить на свет, и я сжимаюсь от стыда, предчувствуя разоблачение.

– Ты бы убила человека из-за телека и видака?

– Не из-за телека. Он хотел напасть на меня, – говорю я. – У него были черные глаза.

– Нужно переехать отсюда, пока тебя не посадили за убийство.

– Иди ты в баню, Питер. Я была напугана.

– Я шучу, – ухмыляется Питер. – Ну, по бо́льшей части. – Он смеется.

Я беру автоответчик с комода и несу в гостиную.