Мама для Совенка [часть первая]

— Я хочу знать, кому это принадлежит!

Харт оторвался от изучения увлекательной сводки о ночной деятельности младшего братца. Две разгромленные таверны, один выпотрошенный склад, три поврежденных в результате обыска судна и забитые подозреваемыми камеры. Четвертый точно с цепи сорвался, Харт даже подозревал почему, но пользу для государства не отметить не мог.

Посетитель, не дождавшись должного внимания, навис над столом, предупреждающе засопел, и Харт сдался. Взял в руки странный вытянутый предмет, покрутил в пальцах, а память уже подкидывала варианты и все как один из перечня вещей ассары. Кажется, этот материал назывался пластик…

— Зачем? — спросил, окладывая предмет в сторону.

— То есть знаешь? — прищурился Второй. Харт вздохнул — старший брат не поленился поднять задницу, притащился из своего тэората и оставить его без внимания было нельзя, но и сдавать ассару он не планировал. Зато старший, сам того не зная, принес последний кусочек головоломки. Еще бы понять какой…

— Что ты злишься, — протянул миролюбиво, плеснул в бокал Хайского крепленого — перегаром от брата несло чувствительно, а судя по красным глазам, он еще и мучался похмельем. Спросил: — Разве случилось что-то плохое?

Бокал с вином Ларс выпил в один глоток и уже более доброжелательно посмотрел на свет. Сел в кресло, закинул ногу за ногу и раздраженно, но без агрессии, буркнул:

— Случилось.

Харт принял внимательную позу, сцепил ладони домиком и вперил в брата выжидательный взгляд.

— Эти твари, — выдавил тот сквозь стиснутые зубы, — ухитрились где-то достать секрецию нутилуса и подмешать в вино Фарраю.

Харт вскинул брови — неожиданно. Интересно, а где сейчас сам нутилус? И каким образом зверек оказался у ассары?

— Он выпил?

— Не выпьешь тут, — помрачнел Второй, — сам знаешь, традиция морей — кубок здравия от команды ты обязан выпить, хоть умри.

— Но ведь никто не умер? — миролюбиво заметил Харт, в чем-то понимая желание команды споить капитана. Вечные трезвенники они… гм, раздражают. Особенно, когда остальные вполне могут напиться. Здесь и месть, и сочувствие, и желание сделать приятное тому, кто никогда не напивался до потери рассудка.

— Если бы умер, — скрипнул зубами Ларс, под кожей заходили желваки, — они бы у меня всем составом под суд пошли.

— Так чем ты недоволен? — «удивился» Харт. В кое-то веки правильно, по-мужски, отметили день рождения господина капитана и рождение наследника у Ларса, а старший братец морду кривит и требует крови. На его месте он бы выписал благодарность ассаре. И Харт задумался — не поощрить ли Юлю за укрепление межнациональных связей? Но быстро вспомнил о незаконности содержания нутилуса, о тюремном заключении за распространение секреции зверька, и мысль о награде была задвинута в самый дальний угол, где уже обитала изрядно зашуганная совесть.