Письма с Первой мировой (1914–1917)

Приехали мы, задержавшись из-за аптеки и отсутствия поездов, только вчера к ночи. Как раз только что перед этим был прислан солдат с холерой и помещен в вагон, уже приготовленный Солтыком. Той же ночью его отправили в госпиталь в Броды.

Комендант станции отвел нам помещение в квартирах бывших таможенных служащих. Громадные хоромы, но почти пусты. Я на ночь устроился спать на большом письменном столе и спал очень хорошо. Сегодня утром мы устраивали вагоны для предназначенной им цели, постельное белье и т. д. получили. Всё на своем месте.

Затем мы с Звездиным опять стали расспрашивать относительно нашего груза. И что же? Оказался вагон здесь, в Радзивилове! Они его сегодня как раз собирались переправить в Броды, согласно полученной телеграмме. Мы попросили коменданта отцепить этот вагон и подать его на наш тупик, на котором стоят и другие наши вагоны. Он разрешил, и вагон теперь находится там. Груза, однако, мы еще не получили, так как начальник станции отказывается выдать только двум отрядам (ведь Пипериди остался в Бродах). Мы же хотели уже не запечатывать вагона, чтобы он нам мог служить складом. Завтра выясним этот вопрос. Так как лошадей всё еще не имеем, нам очень желательно оставить груз на всякий случай в вагоне, который можно прицепить в любой момент…

Затем я с Солтыком поехал в город, где мы виделись со всеми властями предержащими – очень любезным этапным комендантом-полковником и приставом-пьяницей, типичной провинциальной полицейской крысой! Довели его до значительной степени смущения. Кой-какие меры будут приняты, однако.

Сегодня здесь появился еще один прекрасно оборудованный железнодорожный дезинфекционный] отр[яд] в четырех вагонах, с камерами и т. д. Старший врач его вчера имел разговор с н[ачальни]ком сан[итарной] части, из которого надо вывести заключение, что мы тут во всяком случае долго не останемся, что нас скоро отправят по корпусам армии, а значит, вероятно, скоро дадут лошадей и повозки. Вообще наше положение здесь очень непрочно…

Доставили сегодня и еще одного холерного. Однако он не дождался отправки в Броды и экзитировал (скончался. – Сост.) к вечеру. А недавно нам привезли еще одного с подозрением на abdominalis[231]. До завтра решили оставить [его] в другом вагоне. Если выяснится, то отправим завтра.

Получили мы, между прочим, в полевой аптеке и сыворотки! Даже противо-дизентерийную! Я думаю привить холеру и тиф всей команде и нам. Будем поступать научно! Чем же мы хуже немцев? Вот как подробно я тебе описал условия нашей работы и самую работу! Я знаю, что тебе всё это интересно и не наскучит. Ты ведь у меня хорошая! А как хорошо, что ты мне не только жена, но и товарищ по работе! Как я это ценю! Милая моя, милая!