Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Шурочка, неужели мы, люди средней полосы России, так разнимся от всех этих «южан», что у нас нет общего языка!? Мне они в высокой степени противны. Ну и в компанию же я попал! Впрочем, Шурочка, ты не думай, что я удручен. Нисколько. Уж одно ко мне отношение Звездина доказывает мне, что я прав, что не мной вызваны такие отношения. И мне в высокой степени наплевать на них. Немножко только обидно, что нет уже тех простых хороших отношений, которые у нас установились было в 253-м п. з. (полевом запасном. – Сост.) госпитале. Другие там люди. Там русские, а здесь, кроме Звездина, – «южане»! Противно. Из меня понемногу может выработаться юдофоб, если дело пойдет дальше в таком же духе.
Погода у нас чудесная: теплые солнечные дни, временами ливни с грозой. Сидим и валяемся у себя в комнате на походных кроватях или на полу (!), читаем. Наши кровати в багаже, и нам с Катовичем приходится круто. Обедаем в ресторанчиках, кормят вкусно и сытно. Несколько раз в день пьем чай с сухарями, монпансье. Смотрим из окна на улицу, где беспрерывное движение автомобилей и обозов. Аэропланов всё нет, хотелось бы посмотреть хоть разочек. Впрочем, говорят, что сегодня утром здесь летал наш русский аэроплан.
От нечего делать хочу опять заняться фотографией. Нет только достойных объектов. Газету нас нет. Вчера на вокзале увидали у одного солдата «Киевск[ую] мысль» от 11 – го числа, так и набросились на нее. Достали много карт Генерального штаба, а применить их не можем. Сегодня с утра по дороге проходит много подвод с церковными колоколами, – сняты, как говорят, во Львове, чтобы не досталась немцам медь. Ночью проснулись от нескольких ружейных выстрелов, причина неизвестна. Орудийной пальбы вчера не слыхали. Всё здесь стало тихо и мирно. Надолго ли? Ничего не знаем, что делается на белом свете. Даже адреса своего всё еще не знаем.
Целую тебя горячо и крепко, моя милая Шура.
* Предыдущее письмо не сохранилось, вероятно, не дошло до адресата.
Броды, 15-го июня 1915 г.
Тихий день без всяких событий. Ни слухов, ни точных известий, ни газет, ни разговоров. Ничего не знаем. Солнце печет. На улице автомобили поднимают пыль. Коллеги спят среди бела дня. Мухи так и окружают, так и лезут за уши, на нос, по волосам. Отбиваешься от них без устали, но и они неугомонны. Клонит ко сну. В соседних комнатах спят все наши солдаты. Кругом стоят чемоданы, корзины, коробки и сапоги… Назови это идиллией, обломовщиной или еще как-нибудь, но картина правдива. Именно так мы здесь живем.
Впрочем, мы читаем, по крайней мере, я читаю. Прочел этюд Айхенвальда[227]о письмах Чехова, прочел даже брошюрку о немецком засилии в русской медицине, кончил вчера «Францию» Белорусова, читаю теперь «Чеховский сборник»[228]. Очень тебе рекомендую Белорусова. Особенно ценен его труд тем, что написан до войны, до пристрастного и одностороннего освещения, которым грешит теперь и Белорусов[229]. Интересны его выводы в заключительной статье. Как они отличаются от всего того, что принято писать теперь. Я постараюсь тебе выслать при первой возможности.
Отношения с коллегами у нас без перемен, всё сердечней они становятся с Звездиным.
Напечатал сегодня на солнце все имевшиеся у меня негативы для будущего альбома[230]. <…>
15.
Радзивилов, 17-го июня 1915 г.
Милая Шура. Пишу быстро с вокзала несколько только строк, так как сейчас отходит санит[арный] поезд. Только что приехали сюда. Вчера получили предписание отправиться сюда, чтобы следить в санитарном отношении за станцией и окрестностями, так как появились случаи холеры. Раньше сюда уже приехал Солтык, а теперь Звездин и я. Пипериди мы, к счастью, оставили в Бродах. Еще не устраивались.
Придумал такой адрес для писем: ст. Здолбуново, Волынской губ, до востребования. Буду туда посылать солдата. Завтра дам и тебе, и в Ригу, и в Волочиск телеграммы.
Ну, прощай. Целую.
Твой Ежа.
16.
Радзивилов, 18-го июня 1915 г.
Моя милая Шурочка. Сейчас у меня есть время тебе писать. Я дежурный. Ночь. Сижу в буфете станции, на скамьях спят и храпят. Буду тебе писать подробно.
Как ты уже знаешь из моих писем, мы сидели в Бродах в полном безделии, даже стали грызть друг друга. Первого из нас потревожили Солтыка, и только через два дня после него двинули и нас сюда. Соображения начальства были такого рода: делать им всё равно нечего, пока у них нет лошадей, пусть хоть некоторую пользу приносят… Солтык вначале должен был играть роль как бы наблюдателя за санитарным состоянием следующих через Радзивилов войск. Но уже вскоре задачи были расширены. Стоило ему здесь появиться, как появилась и азиатская гостья (холера. – Сост.) кроме двух-трех заносных случаев, был случай, как говорят, и здесь на вокзале. Тогда начальник] сан[итарной] части решил принять более энергичные меры и разработал маленькую программу, выполнить которую призваны мы.
227
Айхенвальд Ю. И. Письма Чехова. М., 1915.
228
Чеховский юбилейный сборник. 1860 – 17 января 1910. [М., 1910].
229
Под псевдонимом «А. Белорусов» (иногда: «А. Белоруссов») писал эмигрировавший из России революционер-народник А. С. Белевский. В сборник А. Белорусова «Франция» (М., 1915) вошли его статьи разных лет.
230
При таком «сухом» методе печати стеклянный негатив, плотно прижатый к фотобумаге в специальной рамке, надолго выставлялся на солнце. Это позволяло обходиться без проявителя и фиксажа, но изображение потом следовало оберегать от яркого света.