Церковь и политический идеал

Не будет преувеличением сказать, что подобная тенденция к универсализации все в большей и большей степени – по мере своего распространения – теряет духовную основу и целиком базируется на конъюнктурных принципах сиюминутной выгоды и собственного превосходства. Можно сказать, что процесс «окультуривания» «несвободных» стран, во-первых, предполагает наличие высших свойств у носителей индустриальной культуры, которые лучше знают, что выгодно, а что нет остальному миру. Как указывалось выше, в существе данного процесса лежит знакомая нам религиозная – хотя и низведенная до уровня политического интереса – идея «избранности», когда «воспитатели» сами определяют и способы достижения цели, и круг воспитуемых субъектов.

Во-вторых, подтверждение собственного превосходства и стремление преобразовать мир как политический, так и природный по своему усмотрению не может не основываться на наличии врага – реального или воображаемого.

В-третьих, как и сто лет тому назад, во времена Ф.М. Достоевского, сохраняется неизменная и мистическая тяга человека к гармонии, к тому, чтобы весь мир жил именно по «его» религии, а не по чьейлибо другой. Уйдя от гармонии в христианском ее понимании, человек пытается вновь и вновь найти (или создать) гармонию другую, пусть и временную, пусть и изменчивоиллюзорную, но обязательно гармонию.

Вопрос заключается только в том, что в одном случае мы получаем гармонию духовно просветленных личностей, в другом – гармонию коллективистскую, с трудом отличаемую от стадной. Во времена холодной войны Запад обвинял СССР в безбожии, в настоящее время подобное обвинение становится двусторонним в отношениях между США и мусульманским миром, который клеймит «безбожный Запад», а последний клеймит первых как преграду на пути свободного развития «демократических стран»[348].

Указанная тенденция, при непрекращающемся упадке подлинного религиозного чувства, приводит к массе всевозможных религиозных столкновений, причем не только между разными конфессиями, но и внутри них. Происходят тысячи ужасных преступлений, где мучители, не скрываясь, спокойно и с внутренним достоинством объясняют свои поступки религиозными мотивами, выдавая себя за посланца Бога и истинного мессию, который знает, что нужно делать. Единое и подлинное знание Бога ушло, остаются тысячи и десятки тысяч мнений о Нем, столь же далеких от христианства, как и поступки его носителей. Можно подумать, что эти слова могут быть обращены главным образом к мусульманскому миру. Отнюдь не так. Именно протестантизм и его многочисленные ответвления представляют – особенно в последнее время – примеры ужасающей жестокости «во имя Господа». Школьники убивают своих товарищей, заканчивая потом жизнь самоубийством, – грех непростительный, смертный для христианина. Христианские фундаменталисты взрывают поезда и убивают врачей, делающих аборты[349].