Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

По воле его императорского высочества главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича Старшего я был вызван 1 апреля 1877 г. в город Кишинев из Варшавы, места расположения л[ейб]-гв[ардии] Гродненского гусарского полка, в котором я служил. Через 24 часа по получении телеграммы я уже собрался в дорогу, поставил в вагон верховых лошадей и после напутственного молебна выехал по назначению. Когда в Кишиневе явился я к главнокомандующему, его высочеству угодно было обратить внимание на мой скорый приезд и милостиво заметить, что я успел прибыть быстро, по-кавалерийски. Вскоре приехал в Кишинев государь император[411], и затем я был послан в мою первую командировку к генералу Скобелеву 1-му[412] для передачи письменного приказания перейти границу, так как война была уже объявлена[413].

У генерала Скобелева 1-го я встретил временно прикомандированного к нему адъютанта главнокомандующего, штаб-ротмистра Дерфельдена 1-го[414]. Привезенное мною известие об объявлении войны и начале военных действий произвело на всех глубоко радостное впечатление. После этого Кавказская казачья бригада тронулась вперед и благополучно перешла границу; я же вернулся обратно в Кишинев. Спустя некоторое время нас, ординарцев, потребовали в Плоешти, где затем были организованы и посланы для обрекогносцирования берегов Дуная небольшие партии, каждая из двух или трех человек разведчиков. Мне выпала счастливая доля находиться в партии, в коей участвовал его императорское высочество, великий князь Николай Николаевич Младший[415] и которая под начальством и руководством Генерального штаба подполковника Сухотина[416] произвела рекогносцировку у Ольтеницы[417] против Туртукая[418].

В то время Дунай был в полном, необычайно многоводном разливе, и только у самой Ольтеницы течение реки, урегулированное дамбою, давало возможность перестреливаться с появлявшимся на противоположном берегу неприятелем; но успех подобных перестрелок для обеих сторон был сомнителен, хотя у нас и случались весьма незначительные потери от ружейного и артиллерийского огня. Такие же потери были, вероятно, и у турок. Однажды утром один из казаков на месте положил из берданки двух турок, рискнувших слишком близко подойти к реке за водой.