Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

Четвертая, самая большая партия, 47 ящиков, прибыла в лондонский порт в конце октября 1929 года из Вены через Гамбург на пароходе «Lapwing» («Чибис»). В ящиках было 136 икон[818]. Это была первоначальная партия экспонатов, составленная в Москве Грабарем и Анисимовым, побывавшая на выставке в городах Германии и в Вене. В этой партии, как говорилось ранее, кроме шести копий, принадлежавших «Антиквариату», все иконы были из российских музеев и ЦГРМ. Эта «немецко-венская партия» поступила в Музей Виктории и Альберта 6 ноября 1929 года[819].

Состав «немецко-венской», то есть первоначальной партии икон, которые были отправлены в Берлин на первый показ, а затем, побывав в Кельне, Гамбурге, Мюнхене и Вене, прибыли в Лондон на пароходе «Lapwing», подтверждается документами, сохранившимися в фонде Наркомпроса (прил. 11). В Берлин в феврале 1929 года было отправлено 136 икон, и все они затем оказались в Лондоне. В общей сложности, с учетом добавочной партии «Антиквариата» (15 икон и 6 фрагментов настенной росписи, присланных напрямую из Москвы в Лондон), к началу ноября 1929 года выставка состояла из 157 экспонатов (прил. 11). Согласно акту приемки, сохранившемуся в архиве Музея Виктории и Альберта, 9 ноября все они были переданы в распоряжение Екатерины Домбровской[820]. Никаких свидетельств о том, что иконы из «Антиквариата» или Москвы поступали в Лондон в адрес других организаций, например «Аркоса», нет. О том, что «Аркос» не продавал в это время иконы, свидетельствует отчет, подготовленный членом правления и начальником экспортного отдела «Аркоса» Я. Пикманом при передаче дел в мае 1934 года своему преемнику В. И. Жилину. В нем Пикман признается в участии «Аркоса» в операциях «не очень крупного масштаба и крупных операциях, которые требуют осторожности», в их числе «продажа Библии Гутенберга, участие в аукционе по продаже золотых вещичек древнего происхождения, Синайского кодекса», однако в отчете нет ни слова о продаже икон. Кроме того, Пикман указал, что участие «Аркоса» в продаже произведений искусства не имело регулярного характера, а было исполнением отдельных поручений «Антиквариата»[821]. Если бы сделка по продаже икон состоялась при участии «Аркоса», Пикман не преминул бы указать это в своем конфиденциальном отчете.