Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Прежде всего, свержение одной из династий Аравийского полуострова создавало чрезвычайно опасный прецедент для политического строя стран ССАГПЗ. Уже в декабре 2010 года в Кувейте демократические движения, зародившиеся в предпринимательской среде, вынуждали парламентскую оппозицию ставить вопрос о целесообразности сохранения института монархии. Даже до Саудовской Аравии докатилась волна, поднятая на площади Тахрир. Уровень безработицы среди подданных королевства неуклонно повышался на фоне ежегодного прироста населения более чем на 2 %, а распределение доходов от ренты оставалось на прежнем уровне. Помимо этих внутриполитических соображений, которые шесть лет спустя заставят даже саудитов приступить к коренной реформе социально-экономической модели, основным фактором, повлиявшим на решение стран ССАГПЗ о подавлении бахрейнского восстания, оставался неотступно преследующий их призрак иранской гегемонии в регионе.

Во время моего пребывания в Манаме в октябре 2012 года все мои собеседники из числа правительственных чиновников и суннитских активистов наперебой уверяли меня, что восстание дистанционно контролируется Тегераном. Более того, они были убеждены, что его единственной целью является превращение страны в сателлита Исламской республики. В марте 2011 года я обратил внимание на то, что «аль-Джазира» обходит молчанием события в Манаме. И эта тишина в студиях катарского канала была еще красноречивей на фоне его бурной деятельности на каирской площади Тахрир, события на которой освещались в режиме нон-стоп на протяжении всех решающих недель противостояния. (И тем более на фоне прямых включений из Бенгази, не просто освещавших свержение Каддафи, но и вносивших свой вклад в него.) В следующем месяце я видел на том же каирском майдане, как холодно встречали египтяне бахрейнцев, приехавших проявить свою солидарность с восставшими. Их обвиняли в сеянии шиитской «смуты» («фитны») и даже в проиранской ориентации.

Наконец, в ходе состоявшихся у меня в Катаре в октябре 2012 года бесед с шейхом аль-Кардави, самый известный египетский представитель «Братьев-мусульман» и главный телепроповедник «аль-Джазиры» уверял меня, что происходящее в Бахрейне «не общенародная революция, а выступления одной конфессии против другой, шиитов против суннитов». И подчеркнул: «Бахрейн – страна Арабского залива, нельзя допустить, чтобы он склонился на сторону Ирана!» У всех, с кем я беседовал, в голове сидела неотвязная мысль об испытаниях, которым подвергся Ирак, когда он после вывода американских войск в 2011 году оказался под властью шиитов и в сфере влияния Ирана.