Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Находящийся на том берегу залива, который одни называют Арабским, другие – Персидским, иранский колосс в 2011 году располагал населением 75 млн человек. Но и этого было недостаточно Высшему руководителю Ирана аятолле Али Хаменеи, который в 2012 году заявил о намерении удвоить численность населения Ирана в рамках открыто взятого им курса на достижение гегемонии в регионе. Несмотря на это, благодаря нарождающемуся среднему классу Исламская республика завершила свой демографический переход (характерный для перехода от традиционного общества к индустриальному процесс, в результате которого воспроизводство населения сводится к простому замещению поколений. – Прим. пер.), стабилизировав рождаемость на уровне менее двух детей на женщину – к великой досаде аятоллы. Тем временем в соседних арабских странах рождаемость росла прежними темпами.

В силу конфессиональной структуры бахрейнского общества большинство демонстрантов на Жемчужной площади в социологическом плане было шиитами. В то же время их лозунги носили универсальный характер и призывали как к соблюдению прав человека, так и к социальной справедливости. В государстве действовали демократические институты, такие как выборный парламент и судебная система, оставшиеся в наследство от эпохи британского протектората (закончившейся в 1971 году), однако реальная власть принадлежала правящей династии. Затянувшийся на все девяностые годы конфликт, который его участники называли по аналогии с Палестиной «интифадой», восстановил шиитское население против тогдашнего монарха, который правил при помощи репрессий, сажая в тюрьму и ссылая неугодных.

Взойдя на трон в 1999 году с обещаниями реформ и амнистии, король Хамад ибн Иса Аль Халифа добился политической передышки. Но новое поколение, успевшее за это время вырасти и разочароваться в режиме, подняло в 2011 году восстание, протестуя против возвращения к авторитаризму, падения уровня жизни шиитских масс и растущего у молодых людей ощущения, что они чужаки в собственной стране. Действительно, активно развивавшаяся – на фоне истощения нефтяных запасов – застройка побережья элитными жилыми комплексами, по образцу дубайских и катарских, отрезала жителей местных селений от издавна их кормившего рыбного промысла и привела к исчезновению пальмовых рощ. Мигранты, готовые мириться с понижением социального статуса, монополизировали сферу услуг и рынок неквалифицированной рабочей силы. Последней соломинкой стало упрощение процедуры натурализации для иностранцев-суннитов арабского происхождения. Этот «синдром осажденной крепости» лег у шиитского населения на благодатную почву в виде исторической памяти о трудовой повинности, введенной для коренных жителей династией Аль Халифа после завоевания острова.