Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

На берегах Нила, напротив, свою жизнестойкость доказал режим военной диктатуры, несмотря на вызов, брошенный военным такой же замкнутой организацией иерархического типа, каковой являлись «Братья-мусульмане». Утопия площади Тахрир не смогла трансформироваться в демократический процесс, способный подмять под себя сосуществовавшие в Египте структуры армии и «Братства». Нищающее население, ежегодный прирост которого значительно опережал темпы экономического развития, не могло оформиться как суверенный народ в смысле греческого демоса. Вынужденное изо дня в день бороться за выживание население оставалось толпой (охлосом), над которой довлели два авторитета: военных, державших ее в узде в этом мире, и салафитов, суливших ей надежду на райские кущи в мире ином в обмен на подчинение религиозным нормам в их самом буквальном толковании. Этот порочный круг невозможно было разорвать только потому, что Египет финансировался арабскими нефтяными монархиями, выделявшими средства на то, чтобы перетянуть этого демографического гиганта на свою сторону в борьбе за гегемонию в регионе, которую они вели между собой. Это краткосрочное решение долгосрочной проблемы ставило страну в зависимость от крайне неустойчивой конъюнктуры, опасность которой стала еще более очевидной на фоне снижения цен на нефть, обусловленного сланцевой революцией в США.

Наконец, в Ливии устранение диктатора, превратившего страну в государство-изгой, открыло ящик Пандоры, который никому так и не удалось закрыть после многолетней межплеменной войны всех против всех, отягощенной вступлением в конфликт джихадистов. Международное сообщество сыграло решающую роль в ликвидации режима Каддафи, но сделало это, не продумав программу политических мер, которые необходимо было принять по завершении военной операции. Оно было озабочено в первую очередь тем, как не допустить распространения ливийской аномии за пределы территории страны. К этому и сводился смысл операции, проводившейся Францией в Мали с января 2013 года и призванной лишить джихадистов, пришедших из Ливии, возможности дестабилизировать ситуацию в Сахеле. Это же относилось к бомбардировкам в 2015–2016 годах ливийских анклавов ИГИЛ, представлявших угрозу для соседних стран и всего Средиземноморья. И, наконец, того же порядка многочисленные шаги, предпринятые с целью остановить поток нелегальных африканских мигрантов с побережья Ливии в Европу. Процесс национального примирения, инициированный ООН, столкнулся с рядом препятствий, включая отказ от участия в нем в декабре 2017 года маршала Хафтара, убежденного в том, что только сильный военный режим, подобный египетскому, может собрать воедино несостоявшееся государство. И тем не менее этот процесс хотя бы предлагал возможную основу, пусть и зыбкую, для выхода из хаоса.