Искра войны [СИ litres]

Прочая прислуга тоже очень живо разбежалась и попряталась кто куда, чуя приближение бури.

Меж тем натужно скрипнула осевшая на петлях дверь. Филипп шагнул в полутьму зала без окон. Трещал камин, поедая бревно. Пустые столы вместе со стульями сдвинули к стенам, укрытым гобеленами.

Перед камином в кресле, спиной к графу, сидела Йева, вцепившись пальцами в подлокотники.

Филипп уронил взгляд и увидел у ее ног мальчика, возрастом с год или чуть старше. Одетый в шерстяные штанишки и красивую жилеточку, обшитую золотыми нитями, в шапочку с воронами, из-под которой выбивались черные кудри, он играл на цветастом коврике в отблесках пламени. В руках у него была деревянная лошадка, которой он скакал по подолу платья графини. И весело хохотал.

– Здравствуйте, отец.

Йева натянуто улыбнулась. В глазах ее витал страх. Графиня медленно поднялась из кресла, заботливо вытащила подол платья из пальчиков ребенка, на что он стал возмущаться и пыхтеть, и подошла к Филиппу. Тот не отводил взгляда с дитя, которое пахло человеком.

– Йева… Что это? – голос Филиппа прозвучал глухо.

Графиня вздрогнула, но, сделав усилие, протянула руки к задеревеневшему отцу и обняла его. И показалось ей, будто обняла она ледяную статую.

– Я задал тебе вопрос, Йева.

– Это Ройс.

Женщина подняла голову и глянула снизу вверх, в глаза отцу. Однако Филипп смотрел через плечо дочери, не обращая на нее внимания. Смотрел он на ребенка, который, наигравшись с лошадкой, засмеялся и, качаясь, пошел в сапожках к ним. Шел ребенок медленно, что-то болтал самому себе и тянул ручки.

– Почему это здесь?

– Я спасла его, отец, от смерти, когда на его родителей…

– Почему он здесь? – грозно повторил Филипп, перебив.

В дверь замка вошел глуховатый и трясущийся от старости слуга Роллан, слуга Горрона де Донталя. Увидев лютый взгляд графа из-за плеча и ребенка, беззаботно бредущего к матери, он испуганно икнул. Слуга развернулся и очень быстро исчез, потерялся в пристройке для смертников, где уже засел бледный Бавар, водящий ушами. Тот, не переставая, шептал: «Ой, что будет, что будет…»

– Отец, ему нужна была помощь. Семья Ройса умерла, – язык женщины заплетался, когда она видела, как холод в синих глазах Филиппа нарастал.

– Избавься от него, Йева.

Графиня задрожала, помолчала, но потом взяла себя в руки и качнула головой.

– Он останется…

– Это человек.

– Уильям тоже был человеком, – шепнула она.

– То другое, Йева. То была вынужденная ситуация. А это человеческое дитя, срок жизни которому – от силы четыре десятилетия.

– Но это все равно дитя, отец!

– Сколько их умирает при родах? Скольких забирают болезни, звери, голод и холод? Отдай его на попечение какой-нибудь семье. Но не смей связываться с ним!