Рассвет

Глава XXX

Мы не станем вторгаться в исполненные чувства вины мысли Филипа, пока он возвращался домой, да и вообще, несмотря на теплое сияние, которое излучал чек на тысячу фунтов в его кармане, Филипу Каресфуту не стоило завидовать. Возможно, ни один негодяй в мире не жалок так, как тот, который старается обмануть самого себя и, получив свою прибыль, пытается взвалить ответственность за свое беззаконие на плечи других!

К несчастью, в этом прозаическом мире бесконечных сделок нельзя просто так получить чек на тысячу фунтов, не выдав, в той или иной форме, quid pro quo[7]. Теперь Филип должен был избавить свой дом и близлежащие окрестности от Артура Хейгема, своего гостя и возлюбленного дочери. Это было Филипу не по нраву, но шуршание чека в кармане бриджей постоянно напоминало об обязательствах, которые он на себя взял.

Когда в тот вечер Артур пришел выкурить трубку вместе с хозяином, тот выглядел таким мрачным и подавленным, что молодой человек заподозрил повторение давешней сцены с тенью, не догадываясь, что впереди его ждет нечто гораздо более неприятное.

— Хейгем, — внезапно произнес Филип, упорно глядя в другую сторону, — я хочу поговорить с вами. Я тщательно обдумал наш разговор насчет вашей помолвки с Анжелой и теперь пришел к окончательному решению. Я могу сразу сказать, что одобряю вас во всех отношениях (тут сердце его слушателя радостно забилось), но при всех сложившихся обстоятельствах… я не думаю, что был бы прав, немедленно благословив эту помолвку. Для этого вы оба недостаточно хорошо знаете друг друга. Я могу показаться старомодным, но я глубоко верю в добродетель постоянства, и я стремлюсь, в ваших же собственных интересах, подвергнуть испытанию и вас, и Анжелу. Условия мои таковы: вы должны уехать отсюда завтра же и дать мне честное слово джентльмена, которое, я знаю, будет самой надежной гарантией, какую я могу от вас получить, что в течение года вы не сделаете никаких попыток снова увидеться с Анжелой или поддерживать с ней какие-либо письменные отношения. Через год вы можете вернуться, и, если вы оба сохраните свои устремления, то сможете пожениться, как только захотите. Если вы откажетесь принять эти условия — что, как я полагаю, было бы полезно вам обоим, — я не дам своего согласия на вашу помолвку.

За этой речью последовало молчание. Спичка, зажженная Артуром до того, как Филип начал говорить, догорела у него между пальцами, и он, казалось, не испытывал никаких особых неудобств, теперь и его трубка с грохотом упала на каминную решетку и разбилась вдребезги — очевидное свидетельство силы удара, нанесенного всем его надеждам. Несколько мгновений Артур был так ошеломлен мыслью о том, что потеряет Анжелу на целый долгий год, потеряет ее так же, как если бы она умерла, что не мог ничего ответить. Наконец он обрел дар речи и хрипло произнес: