Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Я здесь сейчас представитель Советской власти! Я тебе покажу. Ты как стоишь?! Где у тебя ремень?!
Ну и т. д.
Эльдар:
— Никит, нам придется переночевать сегодня «на губе». Он позвонил дежурному по части (Ермилов сегодня).
— У вас место есть?
— Найдем.
— Здесь два бунтовщика. Первый бунтовщик — ефрейтор, еби его мать — Ильин.
Запиши, говорит, всех, кто кино смотрел. А я смеюсь. Он говорит: ты чего смеешься?
— Смешное у вас лицо…
Он говорит Ермилову:
— Они кино смотрят, Николай Николаевич.
— Ну хорошо, пусть смотрят.
— Но есть устав, есть распорядок дня! А ужинали они всего пять (Здесь Эльдар в пересказе сделал страшные глаза.) минут! Ха-ха-ха!
«Время». Интервью: «Олимпиада в Москве прошла на высшем уровне… Спорт принадлежит всем… Спорт не терпит никакой дискриминации: ни политической, ни национальной, ни экономической — никакой… И мне очень радостно, что в стране все занимаются спортом!»
13.01.81.
Вася Сильвесюк, капитан, помощник по комсомолу.
Сильвесюк — склизкая фамилия. Благоговеющий перед начальством тихий подлец.
Я в партшколе.
Он вдохновенно и неграмотно вещает с кафедры о комсомоле.
«Значить», «средства», носик почешет.
Смахивает на молодого розового попика, волею судьбы-насмешницы залетевшего в краснознаменные ряды.
Вася. Посмешище всей части.
Его, тридцатитрехлетнего капитана, все так и зовут — Вася.
Не говорит — поет… (Большой любитель… Приторный баритон, со сцены не сгонишь. Но как смешно он декламирует докладик свой…) Запнулся: «И членов… Что? (сам себе) А! Нет (замолк, пропустил)… Ну, это вы сами прочитаете, это не так важно. Важно, товарищи, отметить…» (Чуть не по слогам и одновременно вдохновенно.) На нас не смотрит, красный, как рак вареный, ручки в кулачок. Фокус, видимо, в том, что он не особенно-то и читать умеет — спотыкается на каждом слове. «Значить» и «вот»…
Кому он это все? Жополиз, карьерист стыдливый, застенчивый.
Ах! Вот он почему не поднимает глаз — все уже спят!
Рыбьи глаза.
14.01.81.
Красим зеленой краской с Серегой Адиловым дверь. Он поет. (Дать песни…)
Потом я выливаю остатки в снег — тонкая зеленая струйка, и я веду-рисую ее по снегу. Лицо! Настена…
«Маханя», — говорит Серега. — «Пахан…»
— Серега, вот расскажи мне о море все, что захочешь.
— Ну, море — это такое бушующее скопление воды. Я обычно любил на море утром или ночью, когда видишь, как оно становится таким тихим и белым-белым… и слышен каждый плеск воды. А увидишь лодку рыбака, сядешь на берегу и смотришь вдаль, в горизонт. Оно меняет свои окраски — там, где оно белое, там теплое, а где синее — холодное. А утром рано там вообще одно удовольствие. Утром! Солнце наполовину вылезет из-за горизонта. И эти лучи! Громадная такая красота… И даже рыбы начинают играть. Кефаль — такая рыба. Оно бушует. Ветер разъяренный. Бушующее море — всегда препятствие хорошему настроению. Ну вот… Ну хуль тебе еще рассказать?!
— Слушай, а какой у тебя самый запоминающийся случай в жизни, может быть, потрясший тебя?
— Самый такой потрясный?
— Да.
— Мне, например, больше всего помнится такой момент… Его хуй когда забудешь! Когда меня уводили после конца суда и когда мать — хуй проссышь, — ну она начала кричать… самый такой момент. Запомнишь надолго. Вот что ты, например, считаешь, самое хорошее в жизни?
Мы сидим в «классе» на объекте, прямо на полу у батареи, и греем спины.
— Я?
— Да.
— Ну что…
— Вот некоторые считают, вот быть богатым — это значит счастье, у некоторых это значит быть независимым ни от кого. Это тоже. Некоторые — это куча детей и иметь красивую жену, а неужели это все — жизнь, вот в этих тряпках, или вот купит себе джинсы и говорит, счастлив! А ведь, по-моему, это Толстой твой сказал «…что, оглянувшись назад…» или как там?
— Это Островский.
— А, да-да, в кинофильме… Как там, ты можешь сказать? Красиво сказал… Я вот понимаю так: оно не заключается в богатстве, семье, жене — это все не самое главное. Быть вольным человеком, как птица… Вот птица — она ж никому же не подчиняется!
— Она тоже семейная. Она подчиняется гнезду, кормить надо детей. Инстинкту…
— Как это? Ты, значит, что — своему дому подчиняешься, что ли? Никому она не подчиняется! «Когда оглянешься назад, чтобы не было бесцельно больно за прожитую жизнь…» — Островский! Да? (Свистит.)
Молчим.