Трёхочковый в сердце

Ник бродил какое-то время среди обломков, пытаясь соорудить что-то вроде транспортировочных саней, но тщетно. Вернувшись за Кирой, он обнаружил, что та стала бледнеть, пульс слабел, она теряла тепло, а в купе с разрастающейся гематомой – жизнь. Оставалось надеяться только на собственные силы, и то, что полученная нагрузка достаточно разогреет его тело, чтобы они не околели по дороге.

Первые пару минут Ник шёл почти уверенно, неся Киру на руках перед собой, как новоиспечённый жених – супругу. Но её тело слишком сильно давило на травмированные рёбра, затрудняя дыхание, да и сам способ был не слишком энерго-эффективным. Потом, оборудованная импровизированная площадка закончилась, и начался настоящий горный спуск: с крутыми выступами, неуступчивым рельефом, камнями, снегом, ветром и другими неприятностями. Ник перенёс Киру, закинув за спину, со стороны могло показаться, что она спит на нём, руки свободно свисали впереди, голова лежала на плече, словно цепляясь подбородком для равновесия, а всё остальное тело положилось на его широкий мужской фронтон. Ник держал её под ноги, конечно так она была похожа на взваленный мешок картошки, но, по крайней мере, не мешала дыханию, и не бередила перевязанную рану.

Он довольно быстро согрелся, переступая с камня на камень, осторожно спускаясь. Даже годы тренировок не подготовили его к подобному. Пока Ник шёл по гравийным тропкам, или даже скалистым породам, всё было неплохо. Подвёрнутая нога почти не болела, постоянно охлаждаясь компрессом обледенелой земли, да и кровотечение от прокола давно остановилось. Стоило ему выйти на снег, ситуация резко ухудшилась, обувь и портянки моментально промокли, каждый шаг проваливался чуть ли не до колена в снег, максимально затрудняя движение. Пару раз Ник падал, теряя равновесие, на него тут же набрасывался холод, и накопленное между двумя телами тепло, моментально улетучивалось. Ободряющим знаком было то, что Кира пару раз шевельнулась, в момент их «поднятия с колен», в сознание она не пришла, но уже какой-то прогресс, может он что-то делал правильно.

Ник шёл уже около получаса, собравшаяся темнота не выглядела такой пугающей, когда его глаза привыкли и стали различать протянутый трос на фоне звёздного неба. Он чувствовал как замёрзли пальцы на руках, поддерживающие Киру, остальное тело горело, по затылку и груди струился пот. Если руки ещё подавали какие-то сигналы, то ноги переступали двумя заледеневшими колодками. Больше Ник не ощущал ни дискомфорта, ни боли, вообще ничего, просто делал шаг за шагом, стараясь не упасть, ведь сил на повторный подъём могло и не найтись. Следующие полчаса он сосредоточился на ритме, которому подчинялось каждое движение. Нога поднимается из сугроба, шаг. Небольшой вдох, чтобы не выгнать собравшееся внутри тепло, и лишний раз не тревожить рёбра. Руки легонько перехватывают выскальзывающую Киру. Вторая нога выбирается из снега, короткий перенос, ещё шаг. Он чувствует её дыхание, оно стало теплее, или он больше замёрз, неважно, главное не сбиться с ритма. Шаг. Силы стремительно его покидали, можно было бегать кроссы, преодолевать препятствия, тягать штангу, гантели, но всё это не шло ни в какое сравнение, и к такому было не возможно подготовиться. Ник потерял временной ориентир, просто старался не останавливаться. Руки закоченели, но так было лучше, они были не способны разжаться, а значит, не могли отпустить Киру. Спина превратилась в монолит, ни согнуться не разогнуться, просто подставка, опора для другого тела. Натруженные ноги болели, отзываясь, короткой судорогой с каждым новым шагом. Холод больше не спасал, теперь каждое переступание было подобно танцам на стекле, словно снежные льдинки впивались тысячами иголок в беззащитные подошвы стоп. Всё таки он не был йогом или факиром умевшим ходить по углям и гвоздям. Ник практически слышал как скрипят колени, совершая очередное движение – ржавый старый поршень. Как натягивается рычаг бедра, словно замёрзшая лебёдка, не желающая наматывать очередной круг. Он спотыкался всё чаще, казалось, даже абсолютно ровные поверхности таили в себе выступы или неожиданные впадины, цепляя уставшего спортсмена не хуже линий на баскетбольной площадке. Единственная мысль в голове: «Только бы не упасть…Только бы не упасть». Ник не знал сколько прошёл, и сколько ещё осталось.