Трёхочковый в сердце

Ник очухался, когда Игорь оттаскивал его – кричащего и стучащего по замёрзшей толще, ближе к берегу, где можно было находиться в относительной безопасности. К ним уже бежали тренера, видимо кто-то из неудавшихся конькобежцев без коньков, всё-таки догадался позвать на помощь. Ник помнил как было холодно и жутко. Как онемели и болели разбитые о неуступчивый лёд руки, так легко проломившийся под ногами Жени. Как стучали зубы, не попадая друг на друга, пытаясь сформировать внятное объяснение для прибывших спасателей, жалко, что помочь они уже не могли. Как щемило где-то в сердце, не по утраченному товарищу, каким бы кощунством это не выглядело, а по брошенным, яростным порывом в его адрес, неосторожным словам, ставшими нарицательными. И чувство собственного бессилия, топившее не хуже провалившегося льда, наваливающегося сверху угрызениями совести. Спасатели нашли тело только поздним вечером, несмотря на небольшой радиус поисков, сильно затруднённый погодными условиями. Приходилось дополнительно пробивать лёд, который успел слегка затянуться, подводить свет, потому что икать в подводной темноте было невозможно даже при ярком дневном солнце. Хорошо, что Ник не видел конечного результата. До конца дня тренировки отменили, так что он просто мог себе позволить закрыть глаза и попытаться заснуть, забыв весь этот кошмар, обычного на первый взгляд утра.

…

Ник очнулся от тёплого поглаживания, настойчиво терзающего его голову. Открыв глаза, зрение не сразу сфокусировалось на представшей картине. Разбитая кабинка валялась на площадке, выстроенной у горной вершины. В разлетевшиеся окна уже успело намести снега, где-то ещё искрили провода, и противно воняли перегоревшие тросы. Ник ощупал себя свободной рукой, второй он всё ещё сжимал бессознательную Киру, она дышала, и видимых открытых ран не наблюдалось. «Поглаживаниями» оказалась струйка крови, стекающая из рассечённой головы, которая невыносимо болела. В груди, с правой стороны, что-то стреляло, при каждой попытке вдохнуть, а из бока торчал кусок переломленного поручня. Странно, но боли Ник почти не чувствовал, только онемение затёкшей конечности, которую придавила Кира, наверное, сказывался шок. Двигаться было сложно, но необходимо, в конце концов, если свет вырубился по всему курорту, и не спасли запасные генераторы, то и про аварию никто не знает и помощи ждать неоткуда. Он попытался аккуратно отодвинуть Киру подальше от себя, не заботясь о её состоянии, но не желая навредить себе ещё больше. Сейчас нужно было решить вопрос с торчавшей арматурой. Из кучи просмотренных медицинских сериалов, Ник знал, что стоит вытащить оскольчатый предмет, тут же откроется кровотечение, надеясь, что в этом теле-шоу не врали. Но и двигаться дальше он с ним не мог. Ник стащил порванные остатки блейзера, решив использовать его, как прокладку и жгут одновременно. А потом, сжав зубы вырвал кусок из собственного тела. Больно было только первую секунду, потом стало невыносимо, если до этого спасатели не знали где их искать, то теперь смело могли ориентироваться на его вопль. Судя по ощущениям, Нику повезло, насколько это вообще было возможно в сложившейся ситуации, арматурина не вошла глубоко, лишь слегка разрезав кожу и мышечную ткань, крови было не много, поэтому он подумал, что внутренние органы всё же не задеты. Кое как перевязавшись импровизированы жгутом – кофтой, попытался встать, ноги пережатые искорёженным корпусом кабины, не спешили подчиняться. Видимо, когда произошло столкновение, он первым врезался в остатки стены развороченной гондолы Кире повезло, она упала на него, а вот Ника сильно зажало, между остатками кресла и креплениями оконных рам, обернувшимися вокруг его ног словно удав над затравленным кроликом. Он пытался вытащить ноги, но тщетно остатки одежды трещали по швам, рвались, оголяя изодранные конечности, но ничего не получалось. Изрядно напрягшись, в попытке их выдернуть, Ник, скорее почувствовал, нежели услышал хруст. По всему правому голеностопному суставу тут же пробежал взрыв боли, а подошву левой стопы пробило чем-то тонким и острым. Он взвыл, не сдерживая вырывающийся крик, быть услышанными им не грозило, а если бы и наоборот, то было бы даже лучше. Как ни странно, волна окатившей боли, прочистила Нику мозги. Застряли не ноги, которыми он мог вывернуться и освободиться. В «капкан» попала обувь – классические кожаные туфли, одинаково стильно выглядящие и зимой и летом, подобранные под надлежащую одежду, когда-то давно подаренные Кирой. Дотянувшись до шнуровки, и распустив узлы, Ник стал аккуратно освобождать израненные ноги. Несмотря на травму, и небольшой отёк, правая голень довольно быстро и легко освободилась, оставшись в одном носке. А вот левая, испытывала проблемы, один из саморезов, ввинченных и удерживающих каркас, вырвался из рамы и пробил подошву ботинок, плотно засев в стопе, что приводило к адской боли при каждом неосторожном движении. Ник справился, чуть не потеряв сознание, от резкой вспышки или утраченной крови.