Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Для нас, однако, важно уже само по себе намерение надзирать и контролировать, сами дисциплинарные амбиции основателей корпуса. Бросается в глаза, что, помимо «надзирания» над кадетами, регламенты и уставы корпуса говорят о необходимости выявлять «природные склонности» молодых дворян, отделять способных к учению от «безнадежных», распределять на службу и в учение «по их понятию, способности и талантам» и так далее. В целом, реализуемые в корпусе педагогико-административные новации несут на себе несомненное влияние образовательных доктрин, которые разрабатывались Августом Германом Франке в Галле и применялись, в том числе, в Берлинском кадетском корпусе. Сходство это неслучайно. В 1731–1732 годах основатель российского корпуса фельдмаршал фон Миних обсуждал в переписке с прусским королем не только военные реформы последнего, которые якобы принесли ему «восхищение всей Европы», но и свои собственные новые должности, включая командование Кадетским корпусом, и свои планы касательно этого училища. Миних отправил специального эмиссара в ранге полковника знакомиться с прусским оружием и фортификациями; посылал Фридриху Вильгельму в качестве «подарка» высокорослых солдат для службы в «потсдамских гренадерах» (впрочем, так же поступал ранее и Петр I)646.

Среди прочего, сразу после основания Кадетского корпуса Миних попросил Фридриха Вильгельма и о присылке персонала с опытом службы в берлинском кадетском заведении. Неудивительно поэтому, что Карл Рейнхольд Берк, шведский путешественник, посетивший Кадетский корпус в Санкт-Петербурге в 1730-х, специально отмечает присутствие среди его офицеров выпускников прусского училища647. Якоб Грейс и Иоганн Андреас Ульрих, два унтер-офицера, направленные Фридрихом Вильгельмом в Россию в ответ на запрос Миниха, были назначены в Кадетский корпус офицерами и прослужили там до 1750-х годов648. Схожее прошлое было и у многих других офицеров корпуса. Шарль Фредерик Бодан де Патрон, которого в России именовали просто де Бодан (1697–1756), первый майор, то есть старший после директора офицер корпуса, отвечавший за повседневное управление, ранее прослужил несколько лет в Cadets du Prince Royale, то есть в берлинских кадетских подразделениях, которыми командовал сам наследник престола (будущий Фридрих II)649. Фридрих Людвиг фон Раден (ум. 1744) перешел в корпус капитаном прямо с прусской службы. В юности он учился в Кенигсбергском университете, который, кстати, все больше подпадал в то время под влияние пиетистов, превращаясь в их второй по значению оплот после собственно Галле. Когда в 1738 году де Бодан перешел в армию, фон Раден занял его место в качестве корпусного майора650. Фридрих Нидерштадер, который в 1732 году перевелся в корпус сержантом из Псковского полка (и дослужился до капитана в 1750-х), уверял, что до поступления на военную службу также учился в Кенигсберге651. В целом же, все три капитана, все три поручика, два из трех подпоручиков и четыре из шести сержантов, а также все учителя, перечисленные в проекте 1733 года о расширении штата корпуса (а также абсолютное большинство нанимавшихся в 1730-х преподавателей), были, насколько можно судить по их именам, немцами652. Большинство офицеров русского происхождения, появившихся в корпусе в 1730-х годах, назначались из числа выпускников самого училища, то есть, как можно предположить, после того как они сами подверглись необходимому «дисциплинированию»653.