Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Легенда повествует нам о том, что катоблепас был настолько глупым животным, что съел свои ноги, даже не заметив этого… Весной 1794 года Революция очень сильно напоминала это глупое четвероногое существо. Ежедневно Комитет общественного спасения, полагая, что уничтожает подозрительных лиц и антипатриотов, посылал на эшафот людей, которые являлись самой надежной опорой Революции… Это было самоуничтожение, которому народ мог только радоваться, поскольку оно мало-помалу приводило все в надлежащий порядок.

И пока в Париже революционеры с ужасом познавали все те страдания, на которые они в течение четырех лет обрекали своих врагов, и умирали, издавая романтические стоны, в Вандее господин де Шаретт, стоявший во главе шуанов, продолжал нести воинскую службу и вести одновременно сладострастную жизнь.

Днем он преследовал «синих», которым Конвент поручил подавить вандейское восстание, а по ночам доказывал своим подружкам, что «марши по кустарникам ничуть не ослабляют его пыла в постели»[202].

Случалось, он старался доказать, что мог одновременно быть и полководцем, и любовником. 3 апреля 1794 года, в полночь, когда он был занят тем, что доставлял огромную радость очаровательной госпоже де Монсорбье, имевшей редкий темперамент, в дверь его комнаты постучали.

— В чем дело? — спросил он, не прерывая, однако, деятельности по доставлению удовольствия даме.

— На опушке леса замечена группа «синих». Они направляются к деревне.

— Я не могу выйти. Расставьте людей у крайних домов деревни и дайте противнику приблизиться.

Шуан отправился передавать приказание господина де Шаретта, любовные занятия которого не прерывались ни на секунду.

Через некоторое время в дверь постучал другой вандеец и доложил:

— «Синие» медленно продвигаются вперед.

— Где они?

— На линии дома Нивера.

— Пусть десять человек обойдут дом Фоллеро и нападут на «синих» с тыла.

— Мы тоже будем атаковать их?

— Только по моей команде!

Во время этого разговора господин де Шаретт, как повествует Пьер Гендо, продолжал «двигаться взад-вперед, отдавая почести прелестям госпожи де Монсорбье». Удивленная таким хладнокровием, дама не знала, стоило ли ей восхищаться или же сердиться. Но увидев, что партнер ее проявляет признаки огромного удовольствия, она решила все-таки восхититься им…

Каждые пять минут приходил новый гонец для того, чтобы получить новый приказ командира, который таким образом вел борьбу на два фронта…

Когда все люди были расставлены по ключевым постам, господин де Шаретт, положив руку на грудь любовницы, крикнул: «В атаку!»

Приказ был немедленно передан и выполнен. Ночь разорвали выстрелы, и начался бой. «Господин де Шаретт, — продолжает Пьер Гендо, — следил за всеми фазами боя; напрягая слух, он представлял себе, как его люди продвигаются вперед или отступают, ни на минуту не прерывая своих яростных любовных атак. Таким образом, голова у него была в бою, а естество — в огне удовольствия. В нем одновременно жили Марс и Венера».

Окруженных республиканцев перебили очень быстро. Посыльный, по-прежнему через дверь, доложил болотному вождю об одержанной его людьми победе.

— Браво! — сказал он. — Это было великолепно!

Именно так и думала госпожа де Монсорбье о своем необычайном любовнике.

— Я скоро приду допросить пленных, — добавил господин де Шаретт, который думал обо всем. — Приведите их…

Его речь прервал громкий стон. Госпожа де Монсорбье познала вершину блаженства.

И тогда болотный вождь тоже отдался удовольствию.

Он успешно справился с двумя задачами…

Этот подвиг стал, естественно, известен всем вандейским амазонкам, которые с того дня стали считать господина де Шаретта полубогом…