Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Июньским утром 1784 года в саду замка Святого Петра Каравенчельского из Арриба, что близ Мадрида, некая очаровательная девочка читала роман, сидя в тени эвкалипта. Ей было всего двенадцать лет, хотя многие давали все семнадцать. Высокая, превосходно сложенная, с длинными до пояса волосами, плутоватыми глазами и такой великолепной грудью, что об этом с восхищением говорили все в округе…

Вот, кстати, как описывал ее Луи Гастин:

«Руки у нее вовсе не худые, напротив, они, благодаря своим очаровательным округлостям, обещали стать чудесными руками; казалось, что еще немного, и они готовы были выполнить это обещание. В ее грациозной шее нет ничего, что говорило бы о худобе. Шея ее плавно переходит в круглое горло и великолепные плечи. Икры у нее очаровательно округлены, в коленях нет ни признака угловатости, а на груди ее, несмотря на тугие корсажи, явственно видны две пленницы, яростное сопротивление которых материи толкает на самые пылкие атаки»[206].

Эту девочку, обладавшую в столь юном возрасте такой соблазнительной внешностью, звали Терезией Кабаррю. Она родилась в 1773 году во французской семье, но с 1781 года стала испанкой, поскольку к тому времени отец ее, Франсуа Кабаррю, мадридский банкир, принял со своей семьей подданство испанского короля.

Но в то время принятие другого подданства абсолютно ее не волновало; больше всего ее интересовала любовь… В двенадцать лет она почувствовала, что ей глубоко небезразличны мужчины, и она глядела на них с таким интересом, что это стало заметным для окружающих.

Так вот, тем, упомянутым нами летним утром она читала несколько фривольный роман — поскольку мать давала ей во всем полную свободу, — как вдруг в саду послышался голос ее отца:

— Терезия! Иди поздоровайся с дядей!

Девочка вздохнула. Мысль о том, что надо прервать чтение и идти здороваться с дядей, которого она ни разу в жизни не видела, очень огорчила ее. Тем не менее она встала и пошла в дом, где прибывший из Франции брат госпожи Кабаррю уже потягивал из стакана пьянящее вино.

Войдя в салон, она застыла от удивления. Дядя, который по ее представлениям должен был быть старым, пузатым и лысым, оказался элегантным и очень соблазнительным мужчиной тридцати двух лет.

— Максимилиан, вот твоя племянница, — сказала госпожа Кабаррю.

Дядя, который тоже был очень взволнован, увидев эту очаровательную девушку, подумал, что семейные связи могут быть очень приятными и позволят ему в скором времени держать Терезию в своих объятиях…

Этой промелькнувшей у обоих искре суждено было иметь последствия. В тот же вечер дядя с племянницей уже прогуливались, обнявшись, в парке Каравенчеля. Когда они отошли достаточно далеко от дома, Максимилиан привлек к себе Терезию и поцеловал в губы.

Девочка-подросток, вот уже несколько месяцев мечтавшая о подобном поцелуе, почувствовала, как «в потаенных местах» у нее загорелось пламя, и она отдалась «с бесстыдством чистых душ». Все произошло на траве, и Терезия именно так, по-родственному, начала свою любовную карьеру, которой суждено было завести ее очень далеко.

На другой день смущенный от происшедшего Максимилиан Галабер пришел к Франсуа Кабаррю просить руки его дочери. Вместо ответа финансист выставил свояка за дверь.

Бедная девочка, вынужденная соблюдать благочестие, ставшее особенно мучительным после недавней потери девственности, с тех пор смотрела на мужчин таким горячим взглядом, от которого воспламенялись самые застенчивые.

В начале 1785 года Франсуа Кабаррю, доведенный до отчаяния назойливостью почитателей, всюду следовавших за дочерью, решил переехать в Париж, где, по его мнению, молодые люди были менее настойчивы, нежели в Мадриде…