Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]
- Автор: Бретон Ги
- Серия: Истории любви в истории Франции #6
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Этерна
- ISBN: 978-5-480-00293-5
- Переводчик: В. В. Егоров
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]». Краткое содержание книги:
Таким образом, мы получаем еще новые доказательства того, что любовь, роль которой в Истории современные ученые упрямо стараются не замечать, была движущей силой и причиной всех человеческих поступков, подобно тому, как в предыдущие века она подвигала всех принцев на их деяния….»
В один из февральских дней 1785 года у гостиницы господина де Буажелу на Анжуйской набережной, что на острове Сен-Луи, остановилась карета. Из нее вылезло все семейство Кабаррю. Но вскоре приезжие были вынуждены вновь усесться в карету, поскольку за несколько дней до их приезда хозяин дома умер, а горестные вопли вдовы ясно говорили, что момент для того, чтобы просить крова, был выбран явно неудачно[207].
Семейству Кабаррю пришлось покинуть это печальное место и остановиться в частном отеле на площади Победы. После этого они начали посещать салоны, где Терезия смогла получить светское и распутное воспитание.
А в это время весь Париж увлеченно следил за странным пари, которое заключили между собой два очень высокопоставленных лица.
Изложим вам эту историю в том виде, в каком она была рассказана современником и в каком ее должна была слышать маленькая Терезия:
«Два человека на одном ужине, хвалясь друг перед другом своими любовными победами, заключили пари: кто из них сможет переспать с женой своего соседа в присутствии мужа, да так, чтобы тот ничего и не заметил.
Первый из них решил достичь цели довольно оригинальным способом. Из дома его соседа выходил на улицу маленький зал, окна которого были наглухо заколочены и, чтобы в него попасть, надо было пройти через дом.
Этот соблазнитель дождался момента, когда его сосед находился со своей женой в этом зале, сидя у огня. Проходя мимо, он увидел их через стекло, поздоровался и, приблизившись, воскликнул:
— Боже, сосед! Как вам не стыдно заниматься любовью на глазах у всей улицы!
— Друг мой, — возмутился глупый муж. — Вы пьяны или сошли с ума? Моя жена сидит в одном углу дивана, а я — в другом; мы вовсе не занимаемся тем, о чем вы говорите, а спокойно сидим и беседуем.
— За кого вы меня принимаете? — сказал соблазнитель. — Вы думаете, я ничего не вижу? И если у вас еще хватает наглости продолжать это, так ваше поведение и вовсе переходит все границы. У вас что, нет другого места, где вы могли бы заниматься этим спокойно, не раздражая тех, кто вас видит?
— Э, приятель, — отвечал ему муж. — Я полагаю, что вы издеваетесь надо мной, поскольку вы говорите совершенную ерунду.
— Выходит, — ответил соблазнитель, — если то, что вы говорите, — правда, это означает, что я ошибаюсь, глядя через это стекло, и принимаю одно за другое.
— Вот странная история, — сказал муж.
— Прошу вас, братец, — продолжал соблазнитель, — встаньте на мое место, а я займу ваше, и уверен, что вы будете видеть то же, что и я.
Муж, сама наивность, вышел на улицу, а соблазнитель вошел в комнату. Как только он остался с глазу на глаз с женой соседа, любовником которой был уже давно, он опрокинул ее на диван и занялся с нею любовью на глазах мужа, который, глядя на это через стекло, встревоженно закричал:
— Эй! Что это вы там, черт подери, делаете?!
— Сосед, — ответил ему соблазнитель. — Клянусь вам, что я сижу на одном краю дивана, а ваша жена — на другом. Я ведь говорил вам, что это стекло все искажает…
— Действительно, — сказал дурачок. — А я-то было подумал, что вы обнимаетесь с моей женой.
Когда муж вернулся в комнату, любовники уже заняли приличные позы.
— Ах, милочка! Какое это ужасное стекло! — произнес муж. — Надо будет обязательно заменить его. А пока пойдемте-ка наверх, чтобы нас никто не увидел и не поднял скандала…
Оставшись одна, супруга велела поменять стекла из опасения, что муж ее, пожелав снова проверить их, заметит обман.
А герой-соблазнитель отправился рассказать о своем подвиге человеку, с которым он заключил пари. Тот выслушал его с некоторым разочарованием, поскольку самому ему в голову подобная проделка не пришла. Но побежденным признать себя не пожелал. Он был влюблен в жену одного мельника, жившего в четверти лье от его дома и у которого он молол пшеницу. Он рассказал его жене о своем пари и предупредил о том, что она должна была сделать. Он велел ей, чтобы она пошла вместе с мужем, когда тот понесет к нему муку. Она выполнила это условие. Сам он, зная, когда должен был прийти мельник, отправился им навстречу и встретил их на полпути. Поздоровавшись с мельником, он сказал:
— Братец, мне кажется, что вам тяжело.
— Да, конечно, — ответил мельник. — Этот мешок с мукой очень тяжелый.
— Да что вы говорите, — сказал со смехом соблазнитель. — Я не так силен, как вы, но могу поспорить, что легко унесу вас, вашу жену и мешок с мукой.
207
В те времена траурный ритуал соблюдался очень строго. Братья Гонкур в своих исследованиях на тему «Женщина в XVIII веке» дают его краткое описание: «Когда умирает муж, все картины, зеркала, предметы модной мебели, все, что висит на стенах и напоминает о совместной жизни, закрывается вуалью. В комнате жены гипсовую отделку потолка скрывает черная ткань. Только в конце века темнота стен становится чуть менее мрачной и мода почитания умершего становится менее суровой: комната вдовы на все время ее вдовства остается затянутой не в черную, а в серую драпировку. Когда умирает муж, жена повязывает на голову или прикрепляет к своим волосам маленькую черную вуаль и носит ее всю жизнь и везде, даже надевая придворные туалеты, если не выходит замуж повторно; она, вся одетая в черные льняные одеяния, живет в траурном жилище своем, двери которого открываются только для того, чтобы выслушать соболезнования или принять родственников. Необходимо, чтобы она некоторое время вела такой образ жизни вдали от всего мира. Строгость носимых ею одежд запрещает ей совершать прогулки на людях, и единственным местом, где она может показаться, является Вдовья аллея (ныне проспект Монтеня)».