Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
В углу на выстрелы начал отвечать Грибоед из своей винтовки, и Левчук, полежав, бросился в осеть, со стороны которой у них не было никакого прикрытия.
Осеть эта едва освещалась маленьким подслеповатым оконцем, он вышиб его прикладом и упал на пол. Сразу же поблизости раздался выстрел, и пуля вонзилась наискось от окна в стену.
Недолго полежав, он опять выглянул сбоку. Во ржи чернели две головы в пилотках, видно, немцы караулили их с этой стороны, и Левчук стрикнул по ним коротенькой очередью. Потом, пригнувшись, выскочил в ток. Клава лежала под стеной за соломой, прикрывая собой младенца. В углу возле стены лежал Грибоед. Грохнул одиночный выстрел, взвизгнула под крышей пуля, и стрельба вдруг прекратилась.
— Грибоед, патронов много?
— Четыре обоймы.
— И все?
— Ну.
— А у тебя, Клава?
— Было восемь штук.
— Три выстрелила. Осталось пять. Да-а… Повоюешь тут.
Левчук, не отрываясь от щели, передвинул переводчик на одиночные выстрелы — надо было беречь патроны.
— Что же нам делать, Левчук? Боже мой, что же нам делать? — готова была зарыдать Клава.
— Тихо, лежи! Гляди на дверь. Ты гляди на дверь.
Появится — бей сразу в лоб.
Вдруг откуда-то, наверно из-за повети, донесся приглушенный стенами крик:
— Эй ты, Левчук! Не пора ли сдаваться?!
Левчук вздрогнул, придвинулся ближе к щели.
— Эй, слышь? Пора сдаваться, пока не поджарили. Или ты уже того — загибаешься?
Грибоед, не отрываясь от щели, сказал:
— Гэ, то ж той, што перабег да немцев. Кудрауцау той.
— Кудрявцев?
— Ну. Што вясной боты у Гусака украл. Той, немецкий агент.
Вунь за паветкай… За саломай вунь вытыркается…
— А ну, дай…
Левчук взял у ездового винтовку и, тщательно прицелясь, выстрелил. Потом выстрелил еще два раза. Но, видно, напрасно.
— Достреляешься, падла! — прозвучало в ответ. — Подвесим за челюсть. На телеграфном столбе подохнешь.
— А хо-хо ты не хочешь, подлец! — в ответ крикнул Левчук.
— Брось дурить, кретин! Высылай из сарая радистку и поднимай руки. Жить будешь!
— Я и так буду жить! А вот ты в веревке подохнешь, продажный пес!
— Ну, пеняй на себя. Огонь!!
Опять дружно и часто загрохотали выстрелы, пули со злым треском дырявили стены, крышу, мусором и пылью осыпая земляной пол.
Так продолжалось четверть часа, если не больше, и Левчук испугался, что они пойдут со стороны осети. По лестнице он бросился наверх, упал возле дыры во фронтоне и выглянул сверху на рожь.
Два немца во ржи, пригнувшись, пробирались к току, и он, злорадно ухмыльнувшись, взвел затвор. Тщательно прицелясь, он хлестнул одиночным выстрелом, немец нелепо, будто удивившись, выпрямился, повернулся на каблуках и рухнул боком в рожь, другой бросился к ольшанику. Левчук торопливо выстрелил по нему, но промазал.
Как только первая пуля ударила по засыпке осети, он скатился на ток и растянулся под стеной возле Клавы. От повети еще раза два хлестнули выстрелы, а потом почему-то все стихло, и в этой тишине снова раздался знакомый голос Кудрявцева:
— Эй ты! Живой еще? Хватит швыряться пульками. Давай радисточку и катись к чертовой матери! Слышь?
В току все молчали, Грибоед напряженно глядел на Левчука. Клава положила на солому младенца и заплакала.
— О боже! Ой, что же мне делать?.. О боже!
И тогда Левчук, лежа за камнями фундамента, громко закричал в щель:
— Эй ты! Иди возьми радистку! Ну! Иди, подлюга!..
И, вскинув автомат, пальнул сквозь стену — всего один раз, больше он не мог позволить себе, надо было беречь патроны.
— Ну, падла! — донеслось от повети. — Тогда держись!
Сейчас мы тебя, как кабана, зажарим в соломе!..
Трое осажденных напряженно молчали, пристально наблюдая сквозь щели.
— Грибоед, смотри! — сказал Левчук. — Будут подползать — бей!
Но шло время, а к току никто не полз, и было тихо. Потом раздался выстрел, и пуля, сверкнув под крышей, пронизала навылет солому. Потом грохнуло еще раз, хотя трассы и не было видно. Но когда выстрелили в третий paз, Левчук понял, что они надумали, и у него от гнева перекосилось лицо.
Они начали обстрел зажигательными.
После четырех или пяти выстрелов в току потянуло дымом, это загорелась крыша. Клава испуганно обернулась и закричала, будто от боли:
— Левчук, Левчук!
— Тихо!
Крыша над их головами занялась дымным пламенем, в соломе быстро прогорала дыра, в току стало дымно и жарко, посыпались искры и головешки от стропил. Грибоед ползком подался поближе к двери, туда же с младенцем на руках переползла Клава.