Добрыня Никитич и Алеша Попович

Кому ехать в поединщики Супротив Невежи черна ворона. И выпал жеребий Добрыне Никитичу Ехать ему в поединщики 35 Супротив Невежи черна ворона. Закручинился Добрыня, запечалился Той тоской-печалью великою, И приходит он в свои палаты белокаменны, И стречает его родна матушка 40 И молода жена Настасья Микулична. И говорит ему родна матушка: — Что же, мое чадо милое, Молодой Добрынюшка Никитинич! Что же закручинился, запечалился? 45 Разве тя в пиру невежа обесчестила, Али место ти было не по разуму, Али чарою тебя о́бносили? — «Ай же ты, моя родна матушка! Невежа меня в пиру не обесчестила, 50 И место было мне по разуму, И чарою меня не обнесли. А счастьем меня спородила не счастливого, Красотою меня не красивого, Силою меня не сильного». 55 — Ай же ты, мое чадо милое! Рада бы я тебя спородити Силою в Самсона Самойловича, Красотою во Осипа Прекрасного, Счастьем во стольного князя Владимира: 60 А какового тебя бог дал, делать нечего! — «Были мы теперь во почестном пиру, И был-то старый казак Илья Муромец, Ён зрел-смотрел во чисто поле, Насмотрел Невежу во чистом поле: 65 Летает Невежа черным вороном, И грозит-то на со угрозою, Ко грозе-то Невежа приговаривает: «Дайте мне из Киева поединщика!» И выпал мне-ка жеребий ехать в поединщики. 70 — Дитя ты мое, чадо милое! Невежа-то середи дня летает черным вороном, По ночам ходит Змеем Тугариновым, А по зорям ходит добрым молодцем. Берегись ты от Невежи черна ворона! 75 Когда одоля́т ти жары непомерные, И тогда пойдешь во Почай-реку купатися, И за вы́струю плови, и за дру́гую плови, Не плови, ты, дитя, за третьюю, Чтобы не поел тебя Невежа черным вороном. — 80 И молодой жены Настасье Никуличной Добрынюшка наказывает: «Молода жена Настасья Никулична! Пожди-тко меня три года, Еще меня пожди до шести годов, 85 И еще пожди до девяти годов, Еще ты пожди до двенадцати лет. Как двенадцать-то лет минуется, Хоть вдовой живи, хоть замуж поди, Хоть за князя поди, хоть за боярина, 90 Хоть за сильного могучего богатыря, Отнюдь не ходи за Алешу Поповича: Мне Алеша Попович крестовый брат, Крестовый брат паче ро́дного». Как отправился Добрыня во чисто поле 95 Супротиву Невежи черна ворона, И ездил-то Добрыня три году, Не видал Невежи черна ворона; И ездил по чисту полю до шести годов, Не видал Невежи черна ворона; 100 И ездил по чисту полю до девяти годов, Не видал Невежи черна ворона. И одолели жары непомерные, И пошел в Пучай-реку купатися, И спомнил родной матушки наказаньице: 105 И берет ён с собой свой тугий лук, Берет еще с собой калену стрелу. И за вы́струю пловет, за другую пловет, И заплывает ён за третьюю, — И налетел-то Невежа черным вороном: 110 «И долго я ждал, — дождался тебя, Отсеку тебе я буйну голову!» И охвочь-то Добрыня нырком нырять, И нырнул-то Добрыня во Почай-реку, И выплыл Добрыня на крутой бережок; 115 И натягиват Добрыня свой тугий лук, И накладыват Добрыня калену стрелу, И звыла тетивушка шелковая, Полетела стрела через Почай-реку Во того ли Невежу черна ворона: 120 Покатилась у Невежи голова, будто пугвица. И только Невежа проговорил: «Хотел-то Добрыню я показнить, А в те поры Добрыня меня показнил!» И тут Невежу ён рассек-разрубил, 125 Разрубил-рассек на мелки части, И огня-то расклал, на огне его сожог. Стоючись Добрыня пораздумался: «Что́ мне делать во городе во Киеве? И поеду я в королевство заморское, 130 Какия очередь — сбирать дани-пошлины: Проезжу я до двенадцати лет, Так меня больше на службу не потребуют». И уехал в королевство заморское, И живет он там — проклажается, 135 Собират дани-пошлины. А во стольном во городе во Киеве Приходит Алеша Попович ко городу ко Киеву: «Ты Владимир князь, стольно-киевский! Я был-то теперь во чистом поле, 140 Видел у Добрынюшки головушка отсичена, А тулово лежит посреде́ поля, А голова лежит во ракитовом кусту, Нашел-то я его злачен перстень. Пошли-тка, Владимир стольно-киевский, 145 Сватов свататься На молодой Настасье Микуличной За меня, за Алешу Поповича». И посылает Владимир сватов свататься За того Алешу за Поповича: 150 «И добром не йдет, так сило́м возьмем, А силом нейдет, так за боем возьмем!» И пошли — взяли Настасью Микуличну За те ли за ручки за белыя И повели ко божьей церкви, ко святу венцу, 155 За молода Алешеньку Поповича. И тая ли Добрынина матушка Посылала кормленого голубя со голубушкой: — Полетите-тко, голубь со голубушкой, Ищите-тко своего хозяина. — 160 И прилетели голубь со голубушкой В то ли королевство заморское, И нашли Добрынюшку Никитича, И сели на косявчето окошечко: «Живешь ты, Добрыня, проклажаешься, 165 И домашней незгоды не сведаешь: Увели у тя молоду жену Настасью Никуличну Ко святу венцу за Алешу Поповича». И тут-то Добрыне не долго проклажатися: Прямо через стол перескакивает, 170 И садился ён на добра коня, И ехал-то он скоро-наскоро, Реки-озера перескакивает, Синия моря переплавывает. И приезжает Добрыня ко своему дому: 175 Ворота у Добрынюшки заложены; Как ударил ён в ворота грудью белою, Разлетелися ворота на три четверти. Вышла его родна матушка, Жалобнехонько она расплакалась: 180 — Как не стало моего чада милого, Всяк-то стал насмехатися! — «Не плачь ты, родная моя матушка: Я сделаю ворота тебе новые. Дай-ка мне гусли звончатыя, 185 Дай-ка мне шалыгу подорожную, Которая шалыга во двенадцать пуд, И пойду я ко Алешеньке на свадебку». И дала ему гусли звончатыя, И дала ему шалыгу подорожную, 190 И пошел ко Алешеньке на свадебку. И идет во терем златоверховатый, По ступенчикам идет, поколачивает, Ступенчики гибаются, весь терем шатается. Зачал во гусли играть-приговаривать, 195 И все на пиру приутихли — сидят, Сидят — на скоморошину посматривают. Говорит скоморошина таковы слова: «Ай же, новобрачная княгиня Настасья Никулична! Поднеси-тко скоморошины чару зелена вина, 200 Зелена вина в полтора ведра: Еще повеселяе стану играть в гусли звончатыя». И наливает чару зелена вина; Принимает ён чару единой рукой, Выпивает ён чару за единый здох 205 И отдает Настасье Никуличной: «Новобрачная княгиня, Настасья Никулична! Смотри-тко до дна, увидишь добра, А не посмотришь до дна, не увидаешь добра». И опустил ён в чару злачен перстень. 210 И посмотрела до дна Настасья Никулична, И увидела на дне злачен перстень, И отошла от Алеши Поповича, И села подле Добрыни Никитича, Сама говорила таковы слова: 215 — Не тот мне-ка муж, который подле меня сидит, А тот мне-ка муж, который супротив меня сидел. — И взял Добрынюшка Никитич Того ли Алешеньку Поповича, И взял как шалыгой поколачивать, 220 Зачал как Алеша поворачиваться, С боку на бок перевертываться: «Да ох добро́, да не́ ровно! Всяк-то на сем свете женится, 225 А не всякому женитьба издавается; А мне-ка, Алешеньке, не издалась!» И тот ли Добрынюшка Никитинич Берет Настасью Никуличну За те ли за рученьки белыя, 230 Поводит в свой терем златоверховатый. Дунай, Дунай, Дунай, Боле пить вперед не знай!